Зеркало Лукреции Борджиа

 – Чего сигналите? Вот я вам сейчас посигналю!

– Я – хозяин этого дома! – проговорил Михаил Николаевич, выглянув в окно машины и вложив в свой голос весь начальственный авторитет, весь навык командования людьми, наработанный за долгие годы. – Открывай немедленно ворота!

– Не велено никого впускать… – отозвался сторож, однако уверенности в его голосе поубавилось.

– Я сказал – открывай! – рявкнул Соловьев тем голосом, от которого в былые времена бледнели бывалые директора овощных баз и мясокомбинатов.

Сторож проворчал что-то неразборчивое, но ворота с ревматическим скрипом открылись.

Машина въехала во двор и остановилась возле крыльца.

Людмила вышла первой, за ней последовал Краснов, последним, тяжело дыша и потирая грудь, выбрался Михаил Николаевич.

Сторож стоял рядом с крыльцом, мрачно поглядывая на прибывших.

– Ты – Кондрат? – спросила Людмила.

– Ну, допустим, Кондрат… – Сторож взглянул на нее исподлобья. Под этим взглядом девушка почувствовала себя неуютно.

– Что здесь творится? – проговорил Соловьев, гневно раздувая ноздри. Его взгляд, казалось, мог испепелить сторожа.

– Ничего… ничего такого… – бормотал тот, переступая с ноги на ногу. Грозный голос и начальственный вид Михаила Николаевича явно лишал его уверенности.

Вдруг из дома донесся приглушенный крик.

– Ничего, говоришь? – грозно воскликнул Соловьев и поднялся на крыльцо.

– Не надо, не ходите… – Сторож попытался остановить его, но Михаил Николаевич отшвырнул пузатого мужчину с дороги, как щепку, и ворвался в дом. Людмила вошла следом, Краснов, на мгновение замешкавшись, тоже проследовал в холл.

И вдруг сторож догнал его и ударил кулаком по голове.

Краснов охнул и упал на пол.

Михаил Николаевич резко остановился, развернулся всем телом и прошипел, глядя на Кондрата:

– Ты что, совсем сдурел?

– Зря вы так… – пробормотал сторож, отступая. – Это дело семейное, посторонний человек здесь ни к чему. Вы меня потом еще благодарить будете…

Людмила склонилась над Красновым.

Тот дышал, пульс отчетливо прослушивался.

– Да жив, жив! – подал голос Кондрат. – Я его не очень сильно приложил, через полчаса очухается!

Из глубины дома снова донесся крик, полный боли и ужаса.

– Это там! – Людмила показала отцу на неплотно прикрытую дверь в глубине холла.

За этой дверью была лестница в подвальный этаж.

Людмила первой сбежала вниз, Михаил Николаевич едва поспевал за ней. Они оказались возле массивной двери, из-за которой пробивалась узкая полоска света.

Людмила остановилась в нерешительности, переглянулась с отцом. Что бы ни ждало их за этой дверью, обратного пути у них уже не будет, они не смогут жить дальше, делая вид, что ничего не происходит.

Из-за двери снова раздался крик.