Зеркало Лукреции Борджиа

Кроме нее, в этом подвале был только старый, сломленный отец, привязанная к кресту полуживая женщина да сам Глеб – обезумевший от крови, разъяренный зверь…

Людмила огляделась в поисках оружия самообороны, хоть какого-то тяжелого предмета, которым можно было задержать Глеба.

Она увидела на низком столе блестящие металлические предметы – и с ужасом поняла, что это такое: скальпели, ланцеты и прочие хирургические инструменты, предназначенные наверняка не для того, чтобы лечить человеческое тело, а для того, чтобы терзать и мучить его.

Людмила шагнула к столу, чтобы схватить один из этих инструментов и воспользоваться им для самозащиты – но Глеб, точнее зверь с внешностью Глеба, взмахнул плеткой, отсекая ей путь к столу.

Людмила еще немного отступила. Глеб двинулся вперед, оттесняя ее к стене. Двигаясь зигзагами, он уже отрезал ей путь к двери. Еще несколько шагов – и отступать будет некуда…

Вдруг она осознала, что держит в руке сумку, а в сумке…

Она рванула замок, и в ее руке оказалось зеркало.

Зеркало Лукреции Борджиа…

Чем ей может помочь этот кусок стекла в старинной серебряной оправе? Самое большее, что она может – швырнуть его в лицо Глебу, чтобы выиграть у него лишнюю секунду.

Но Людмила выбрала другой вариант.

Она вытянула перед собой руку с зеркалом, повернув зеркало к Глебу, и проговорила:

– Посмотри на себя! Посмотри, в кого ты превратился! В тебе не осталось ничего человеческого!

Казалось, Глеб уже не воспринимает слова, не слышит их – но тем не менее он вдруг уставился в зеркало, словно невидимые нити связали его с собственным отражением.

И с Глебом стало происходить что-то странное.

Дикое, звериное выражение покинуло его лицо. Лицо это превратилось в безжизненную маску. Глеб безвольно уронил руки вдоль тела, плетка и кинжал с глухим стуком упали на пол, а потом и сам он опустился на холодный пол и застыл, как тряпичная кукла, глядя перед собой пустыми стеклянными глазами.

Людмила перевела дыхание.

Непосредственная опасность миновала, но теперь нужно было что-то делать, принимать решение.

Она оглянулась на отца.

Михаил Николаевич в ужасе смотрел на Глеба, лицо его было бледным и осунувшимся. Но он тут же взял себя в руки и проговорил:

– Глеба нужно увезти.

– Что? – переспросила Людмила. – Ты хочешь сказать, что все это сойдет ему с рук?

– Это болезнь, – ответил отец. – Я не хочу, чтобы это сошло ему с рук. Я хочу, чтобы наша семья не была смешана с грязью. Ты не представляешь, что начнется, если об этом станет известно! Я не могу дать моим недоброжелателям в руки такой козырь!

И тут Людмила поняла, что отец прав.

Она вовсе не хотела, чтобы ее дочь росла в семье с такой репутацией.

– Так что Глеба нужно увезти отсюда… и я знаю, куда.

– Я тоже знаю.