Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Если бы я знала, чем все закончится, порвала бы на мелкие клочки, бросила бы в камин вместе с прошлой жизнью, и тихо ушла. И плевать, с кем Эмиль трется, это его проблемы. Мелочи перед лицом катастрофы.

– Маленькая, тебе нужно лечь, – Эмиль отключил телефон и подхватил меня, бережно помогая улечься в снимки и розы. Я устроилась на боку, часто сглатывала от горечи на языке и смотрела в никуда, скорчившись и поджав ноги, как получилось.

Надо мной нависло взволнованное лицо мужа.

– Я клянусь… Это подделка. Маленькая моя, тебе специально пытались навредить. Потом мы обо всем поговорим, а сейчас, прошу… думай о ребенке.

Успокойся, ладно?

Я не ответила – очень стало больно, даже дыхание перехватило.

– Маленькая, – застонал он, видя, как я корчусь.

Испуган. Даже потрясен. Мужчины такие смешные, не верят, что может случиться плохое из-за их косяков. Верят в собственную непогрешимость, пока не получат удар судьбы прямо в нос. Только тогда признают ошибку, и то с трудом. А это жестокий мир, он ошибок не прощает. И как всегда за ошибки Эмиля платить мне.

Но если потеряю малыша, мне второй раз душу порвут и некому будет собрать ее и сложить заново.

Я его не прощу, он не будет этого прощения стоить…

Скорая прилетела быстро.

Эмиль вызвал машину из частной клиники. Меня погрузили в салон, я лежала с закрытыми глазами, пока вокруг суетились врач и медсестра, и слушала, как он пытает водителя, куда меня повезут. Тот назвал адрес, вдоль борта мелькнула тень – Эмиль побежал к джипу. Хорошо, что не поедет со мной. Не хочу его видеть. Ненавижу…

Я прислушивалась к напряженному, болезненному животу и сильнее всего меня пугала мертвая тишина.

– Мне больно, – выдавила я.

– Что происходит, я его теряю, да? Ребенок не двигается…

Медсестра заворковала что-то успокаивающее, а врач прижала к животу ручной доплер. Салон наполнил быстрый звук сердца.

– Все хорошо. Слышите, сердечко бьется? Не волнуйтесь, через несколько минут вы будете в больнице.

Я выдохнула сквозь слезы. Мне что-то вкололи, померили давление. Головокружение стало сильнее, я расслабилась и закрыла глаза. Машина мягко тронулась, где-то позади ехал Эмиль, но я его не ощущала и о нем не думала. Отчуждение… Ты вдруг теряешь все чувства, что связывают тебя с человеком.

Мной овладело острое и горькое чувство одиночества, словно я осталась одна с малышом.

Палата была оборудована по последнему слову техники.

После УЗИ на живот надели манжету, отслеживающую сердцебиение плода. Со мной обращались осторожно, но как с вещью, мгновенно распознав в Эмиле моего хозяина. Он оформил документы, разговаривали тоже с ним. Я только наблюдала за суетой: улыбчивая медсестра взяла кровь из вены, рядом с кроватью поставила электронную капельницу и присоединила катетер к запястью.