Жизнь замечательных детей

Его выписывают людям с серьезными нарушениями сердечной деятельности. Если лекарство примет здоровый человек, то он рискует умереть от сердечного приступа. Сначала возникает затруднение дыхания, удушье, боль под грудиной, ну а потом уже остановка сердца. Большие дозы в сочетании с алкоголем усиливают эффект. Поэтому неудивительно, что Лев умер так быстро.

— Как называется лекарство?

— Этого я тебе не скажу, — ухмыльнулся капитан. — Вдруг ты захочешь отравить свою соседку или начальника?

— Ну ладно, Котика отравили. Но Аида-то тут при чем?

— А при том, что она — главная подозреваемая.

Твои показания подтверждают слова всех, кто сидел за столом: у Аиды была возможность подсыпать яд в бокал мужчины.

И пока я изумленно переваривала эту информацию, Руслан успел распечатать мои показания на принтере и подсунуть мне бумаги.

— Напиши «с моих слов записано верно» и распишись здесь. Ладно, сегодня ты мне больше не нужна, можешь идти. На всякий случай оставь свой контактный телефон, ты ведь сейчас живешь у кумы? Может быть, мне понадобится кое-что уточнить. Но это вряд ли. Я собираюсь опросить еще нескольких свидетелей и закрыть дело.

Это очень редко случается, чтобы предумышленное убийство было раскрыто за сутки. Думаю, наш отдел ждет хорошая премия.

Нет, подождите. Как же я могу так просто уйти? Мою бывшую одноклассницу обвиняют в убийстве, а я должна молчать? Тем более когда обвинения настолько смехотворны?!

Мало ли у кого была возможность подсыпать яд! Если разобраться, каждый из нашей компании мог это сделать. Вот я, например, тоже оставалась в одиночестве за столом. Но разве из этого следует, что я убила Котика? Что за чушь?!

Все это я без обиняков и высказала Руслану.

Вернее, прокричала ему в лицо. Да так громко, что в кабинет заглянул какой-то человек в форме и спросил:

— Помощь нужна, капитан?

— Все нормально, сержант, — ответил Супроткин, — просто свидетельница немного нервничает.

Сержант окинул меня подозрительным взглядом и скрылся в коридоре.

— На, выпей водички, успокойся. — Руслан придвинул ко мне графин с водой.

— Не хочу я воды! — продолжала я бушевать. — И как я могу быть спокойна, если ты собираешься посадить в тюрьму невиновного человека? Да еще премию рассчитываешь за это получить!

Супроткин вздохнул, с видом великомученика налил в стакан воды, залпом его осушил и сказал:

— Вообще-то ты не прокурор, и я не обязан перед тобой отчитываться.

Но можешь мне поверить, что следствие располагает достаточными основаниями считать Макееву основной подозреваемой.

— И какими же, если не секрет?

— Секрет. Если ты в курсе, существует такое понятие — тайна следствия. Приходи на суд над Макеевой, там все и узнаешь.

Мне словно вожжа под хвост попала.