Жнецы Страданий (СИ)

Позже Тамир пытался вспомнить, как брел к башне целителей, но не смог. Боль, усталость, озноб, страшное откровение, относительно собственной будущности, сделали свое дело. Все перепуталось, смешалось, стало каким-то смазанным, смутным. На входе он, видимо, споткнулся, упал и подняться уже не смог, потому что ноги не держали.

Кто-то сильный тащил его вверх по лестнице, а сзади бубнила старуха, рассказывая этому «кому-то» какой он «дурень малахольный, еле ноги переставляет и что же они тут все над ней выдумали изгаляться, заставляют ходить туда-сюда, как молодую, лоси сохатые!»

Едва не оборот выхаживал ученика Донатоса одноглазый крефф.

Тамир не знал его имени, но из слов бабки понял — зовут целителя Ихтор. Правда Нурлиса не преминула упомянуть, что он «беззаконнорожденный кровосос, произведенный на свет упырихой, коновал и бестолочь». Но именно Ихтор, беззлобно посмеивающийся над брюзжанием бабки, избавил Тамира от лихорадки и подправил иссеченную спину.

Много, очень много раз за ту долгую студеную зиму приходилось Тамиру туго, и еще не раз случалось ему быть поротым. Донатос спуску не давал, чего уж там… Случалось после этого — лечили его истерзанную спину, как умели, Айлиша с Лесаной, меняя тряпицы с отварами да обмазывая вонючими притирками.

А ведь потом еще отказывались, глупые, от его помощи в грамоте и счете! Смешные. Не понимали, что он только рад был отплатить им этакой малостью за доброту. Да, эти девушки стали для него самыми близкими людьми в Цитадели. Вот только одну юноша любил как сестру, а вторую… Вторую хотел зацеловать всю — от бровей, похожих на крылья ласточки до пальцев маленьких ног, которые, он знал, вечно зябли.

Невыносимо горько было Тамиру видеть, как надрывалась в учении у Клесха Лесана. Ни единого доброго слова не говорил ей наставник, иначе как дурищей не звал, а уроки такие давал, что и парню не стыдно было бы пощады запросить. Мыслимое ли дело, чтобы девка в любую погоду по ратному двору бегала да прыгала, как коза, через ямы, утыканные острыми кольями, или ножи метала, или в рукопашной с другими выучами по земле каталась?

Грешно говорить, но радовался тогда Тамир, что его-то голубку ненаглядную наставница так не мучает. Не грубеют руки от меча, не проваливаются глаза от усталости.

Да и наука девушке только в радость была — сияла она, как росинка на солнце.

Стыдно вспомнить, но ведь ночь, когда он и Айлиша сидели, не смыкая глаз, над высеченной Лесаной, стала для юноши самой счастливой! Потому что провели они эту ночь только вдвоем, разговаривая, чтобы не уснуть, подбадривая друг друга, меняя тряпицы с припарками. И, казалось, не было в этом мире никого, кроме их двоих да резких порывов ветра за окном. Вспоминать об этом было стыдно.