Жнецы Страданий (СИ)

В покойницких — упокоенных людей, чьи тела были поперед всего нужны для изучения целителям. А вот под покойницкими и мертвецкими располагались казематы.

Самый нижний ярус Цитадели был затхлым, глухим, сырым и студеным. Тут всегда царила тишина, откуда-то подкапывала вода, а осознание того, что над головой — десятки локтей земли и камня, мешало говорить громко.

Каземат являлся ничем иным как длинным-длинным коридором с застенками по обеим сторонам и низкой тяжелой дверью в самом конце. У этой двери обычно всегда находился один из послушников — сидел на узкой лавке и читал при свете чадящего факела ученический свиток, зубря заклинания.

Дверь открывалась внутрь каземата, и за ней таился узкий, круто поднимающийся вверх подземный ход. По этому ходу в подземелья притаскивали Ходящих. И послушник, несущий стражу, всего лишь отодвигал тяжелый засов и выдавал пришедшим ключи от пустующих застенков, где пленников надежно запирали, оставляя томиться за двумя решетками.

По чести сказать, Тамир решил, что сегодня крефф назначит его караулить дверь. И от этой мысли весь покрылся мурашками.

К мертвякам парень уже попривык, но вот к живым Ходящим… Сидеть с ними под землей, в темноте…

Поэтому, когда наставник завел парня в тесное узилище, а не потащил дальше по коридору, он одновременно и напрягся, и успокоился, как бы странно это ни звучало.

Зайдя в темницу, освящаемую тускло горящим факелом, Донатос кивнул в сторону лежащей в дальнем углу кучи тряпья. Под воняющей гнилью ветошью лежала голая старуха с разорванным горлом. Тамир, только думавший про себя о том, что уже попривык к виду мертвых, в ужасе отшатнулся, закрыв глаза.

— Чего опять морду воротишь? — недовольно спросил крефф. — Этой дурище волк глотку порвал. Труп сегодня привезли. Упокоишь, приберешь, завтра в покойницкую отдадим. Пусть Ихтор с Майрико своих подлетков учат.

Ничего нового во всем этом не было. В Цитадель, случалось, привозили покойников. Обычно это были одинокие люди, у которых не осталось родни, что могла бы оплатить обряд, и деревня с радостью избавлялась от такой хлопотной и накладной беды — отдавая усопшего в Крепость на пользу вразумления выучей.

Там брали за это сущие гроши, избавляя поселение не только от лишних трат, но и от угрозы заполучить в соседи бродячего мертвеца.

Тамир зажмурился, чтобы не видеть старуху и прошептал:

— Наставник, я не смогу. Не смогу.

И отступил к выходу.

— Баб, что ль голых не видел? — усмехнулся колдун и цепко удержал пытавшегося ускользнуть послушника за плечо.

— Она матушке моей, поди, одногодка. Не смогу…

Пальцы, стискивавшие плечо сжались с такой силой, что юноша охнул.