Жнецы Страданий (СИ)

Ох, какими редкими стали их встречи!

Виделись они теперь украдкой, в короткие утренние часы, когда колдуны поднимались из казематов, а целителям через пару оборотов на урок надо было собираться. Оттого и ласки их были торопливые, лихорадочные, только больше душу бередящие. Как хотелось хоть ночь провести вдвоем, до утра понежиться в объятиях, набраться от Тамира сил… Лишь бы Донатос на день куда уехал, дал передышку!

Но клятый наузник словно чувствовал, никуда из Цитадели уже месяц не высовывался, затаился, как паук. И если раньше Айлиша жаждала наступления весны, каждый день ожидая прихода голодника, то теперь эта пора страшила девушку пуще встречи с Ходящим.

Ведь только пригреет солнце, застучит звонкая капель, ее ненаглядный вместе с наставником начнет ездить на погосты, и каждая разлука будет длиннее прежней, пока не настанет день, когда они не воротятся до самого урожайника.

С наступлением снежника свалилась на лекарку новая напасть. Сны. Тяжкие, муторные, вытягивающие душу, мрачные.

И на сердце, будто камень студеный ложился, и дышать становилось тяжело, и рвалась душа из тела от необъяснимой тоски.

Сны были всегда одинаковыми, гнетущими и приходили по несколько раз за ночь.

А блазнилось всегда одно и то ж. Темная разрушенная Цитадель. В коридорах летает ветер, от сквозняков хлопают обвисшие на петлях двери, являя черные провалы пустых покоев. Ни учеников, ни креффов. Только холодная мрачная громада камня. Одинокая. Бесприютная. Покинутая. Айлиша торопится по скользким каменным плитам, занесенным снегом, но как ни хочет бежать, слабые ноги подкашиваются, не слушаются.

Она ищет, ищет людей, ищет того, у кого в комнатушке жарко бы горел очаг, с кем можно было скоротать долгую страшную Ночь.

Но пусто в крепости. Обвалились местами высокие своды, оставив после себя лишь груды обломков. И страшные тени по углам таятся. Хочет девушка закричать, спугнуть их, но воздуха в груди не хватает и вместо крика срывается с губ жалкое сипение. А тени подступают… Ветер рвет рубаху.

И вот когда кажется Айлише, будто она одна-одинешенька среди этих страшных, угрюмых, забытых богами и людьми руин, слышится ей надрывный жалобный плач. Так плачет брошенный младенец.

Словно неведомые силы пробуждаются в слабом непослушном теле.

Девушка бежит, бежит по крутой лестнице. Одна стена вдоль ступенек обрушилась и если оступишься — полетишь прямиком в черную тьму. Но она спешит и ничего ей не страшно. Только этот плач. Безнадежный крик беспомощного существа, всеми брошенного, покинутого.

А через миг лекарка оказывается в черном коридоре и мчится навстречу плачу, рвущемуся из-за тяжелой двери. И почему-то в груди уверенность: за дверью этой непременно окажется покой Бьерги — креффа колдунов.