Украденные прикосновения

""Телефон?""

""Найден в кустах на некотором расстоянии от бара, вместе с ее сумочкой"", — говорит он, — ""Я здесь с Артуро. Никаких следов его сестры, но…""

""Но?""

""Один из парней нашел кровь на снегу, Босс. Ее очки были рядом с ней"".

Черт. ""Пришли мне адрес. Я еду.""

Я беру со стола ключи от машины и выхожу из офиса. Когда я иду к лифту, я прохожу мимо Алессандро, который с кем-то разговаривает по телефону. Его тон негромкий, но мне все же удается уловить одну фразу.

""Феликс, — говорит Алессандро в трубку, — это Аз. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал"".

Эпилог

Два года спустя

Я не могу поверить, что он сделал это снова.

Лифт открывается. Не обращая внимания на секретаршу Сальваторе, которая смотрит на меня из-за своего стола, я иду через фойе офиса к большой богато украшенной двери справа.

""Миссис Аджелло?""

Я останавливаюсь и бросаю взгляд через плечо. ""Да, Джинджер?""

""Все… в порядке?"" — спрашивает секретарша, переводя взгляд с моих спутанных волос на серую футболку Сальваторе, которая на мне, на мои босые ноги.

""Конечно, в порядке"". Я широко улыбаюсь, берусь за ручку и вхожу в кабинет мужа.

Положив руки на бедра и нахмурив лицо, я обхожу его стол и останавливаюсь рядом с ним.

""Ты хорошо спала, vita mia?"".

Я сужаю глаза и указываю на маленький сверток, который он держит на груди. ""Хватит красть моего ребенка"".

С того момента, как месяц назад мы вернулись домой из больницы, Сальваторе использовал любую возможность, чтобы пробраться в детскую, взять Мию и повсюду носить ее с собой. Его объяснение — ей больше нравится спать у него на руках, чем в кровати. И если этого было недостаточно, он держал ее на руках, когда она бодрствовала.

Сальваторе качает головой и делает ту штуку с глазами, когда он приковывает меня взглядом и медленно моргает. Черт, от этого у меня до сих пор подкашиваются колени.

""Она была в твоем распоряжении девять месяцев, Милен"", — говорит он тем серьезным тоном, который заставляет даже самое странное заявление звучать абсолютно обоснованно. ""Теперь моя очередь"".

""Она была внутри моего живота, Сальваторе. Это не считается"".

""В моей книге — считается"".

Я вздыхаю и беру его лицо между ладонями. ""Что происходит? И не говори мне ""ничего"", потому что я слишком хорошо тебя знаю.

Он долго смотрит на меня, потом закрывает глаза. ""Я боюсь, что она меня не полюбит"".

""Что?"" Я крепче прижимаюсь к его щекам и слегка качаю головой. ""Конечно, она будет любить тебя, малыш. Ты же ее отец"".

Глаза Сальваторе открываются, и хотя он ничего не говорит, я вижу беспокойство в глубине его янтарных глаз.

""Она будет любить тебя"", — повторяю я и прижимаюсь губами к его губам. ""Она будет чертовски обожать тебя. Как и я"".