Астрид - хозяйка Рождества

— Вы точно готовы поделиться с нами? — осторожно поинтересовалась Аида, и Порджер улыбнулся ей.

— Да, ваше сиятельство. Вы приняли меня в своем доме, отнеслись, как к другу, а самое главное, что Тильда успела напакостничать и здесь… Жуткая женщина… Которую я когда-то любил…

В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров и громким тиканьем каминных часов.

— Смею предположить, что это чувство было взаимным? — герцог заговорил первым. — Иначе это не такая уж и страшная тайна."

"— Скажу тебе больше, даже если это было и взаимно, то кроме предосудительной связи, здесь нет ничего ужасного, — хмыкнула Аида.

 — Распространенное увлечение благородных дам…

— Не таких уж и благородных, — Воланд пригубил вино и, заметив, как брови тетушки поползли вверх, тихо засмеялся. — Вижу, что удивил. Да, это так и есть. Тильда Расмуссен, в девичестве Тильда Коскер, никогда не принадлежала ни к одной дворянской семье. Она выросла в самом бедном квартале нашей столицы, который просто кишел разбойниками и девицами легкого поведения.

Ее мать была актриской в провинциальном театре, и Тильда пошла по ее стопам. В молодости она была очень недурна собой, и однажды девушке повезло — ее пригласили выступать на каком-то вечере в доме старого виконта, который был покорен юной Тильдой с первого взгляда. Девушка умело воспользовалась этим и вскоре стала женой старика.

— Вы хотите сказать, что Тильда Расмуссен была актрисой? — голос Сесиль дрогнул. — Но откуда вы это знаете?

— Мы жили на одной улице, — ответил мужчина. — И знали друг друга с детства.

Старый виконт умер через год после свадьбы, оставив почти все свое наследство сыновьям. Тильде досталось лишь минимальное содержание и имя, но этого для нее было достаточно. Теперь она была вхожа в общество и, выдержав траур, принялась за поиски нового мужа. Им и оказался граф Расмуссен.

В то время я искал, где можно заработать, ведь у меня на руках была больная мать и маленький брат и, вспомнив о вырвавшейся из нищеты Тильде, решил попроситься к ней на работу. Она приняла меня конюхом, и с этого момента началось все то, о чем теперь я вспоминаю с содроганием.

— А как же ее мать? Она забрала женщину к себе? — с придыханием спросила баронесса. — Ведь у нее появилась возможность помочь своим родным.

— Мать Тильды закончила свои дни в Бортрене — доме для умалишенных, — сказал Порджер. — Она бросалась на людей, распевала песни, блуждая по темным улицам города, и графиня отказалась от матери, моментально позабыв ее, как только женщину упекли в Бортрен.