Брат мужа

Я нигде не в безопасности! Даже дома! Даже рядом с мужем!

И ничего не могу!

Противостоять никому не смогу!

Остается только ждать и надеяться, что этот мужчина уйдет.

Виктор Сергеевич, еще чуть-чуть подождав, разворачивается и идет в сторону выхода.

На пороге кухни, откуда видно комнату с лежащим на кровати Севой, участковый поворачивается и говорит тихо:

– Коллекторы не будут такими вежливыми, учти.

В тоне его – отчетливая уроза, от которой сердце заходится бешеным стуком. Хочется заорать от шока и страха, но я лишь сильнее цепляюсь в столешницу побелевшими пальцами и смотрю в глаза участковому.

Уходи. Уходи же!

Моя безмолвная мольба услышана, Виктор уходит, напоследок основательно грохнув дверью.

И в то же самое мгновение я буквально падаю на пол, потому что ноги перестают держать.

Случившееся пока что не укладывается в голове, настолько оно нереально. Я, за время замужества, привыкла к тому, что у меня есть Сева, а я – есть у него. И никто другой не интересен.

Я никогда даже не думала о том, что могу привлечь какого-то постороннего мужчину, никогда ничего для этого не делала! Совершенно отвыкла от чужого досужего внимания.

И теперь чувствую невероятную растерянность и испуг.

А еще неверие.

Он что, в самом деле сейчас приставал? Предлагал мне секс? Зная, что я замужем, что у меня муж болеет! За стеной лежит!

Это кем надо быть, что такое делать? Это как надо сойти с ума?

Или я сошла с ума и ничего не понимаю?

И его слова про коллекторов…

Если он так сказал, значит, обращаться за помощью, если вдруг они опять придут и будут угрожать, бесполезно?

Или он предлагал свою помощь в разрешении ситуации? За… Секс?

Кое-как поднимаюсь, сажусь на стул, пытаюсь налить себе воды.

"Вода немного придает сил, я встаю и иду в комнату, к Севе, до сих пор, безотчетно, пытаясь найти у него защиту и спокойствие.

– Сева… – сажусь рядом с ним, на кровать, глажу по груди, щекам. Чувствую, как глазам становится больно и горячо. Слезы опять. – Сева… Посмотри на меня… Пожалуйста…

Муж неотрывно, не моргая даже, глядит в экран, на мелькающие цветные картинки. И мне становится больно в груди.

– Сева! Сева! Ну очнись! Мне плохо, Сева! Мне так плохо!

Но Сева лишь чуть-чуть вытягивает шею в сторону, потому что я перекрываю ему экран. Мешаю.

Он не слышит ничего, не замечает моих слез, моего отчаяния.

И я перестаю плакать, вытираю слезы, смотрю в его пустое лицо. Где-то там, за этой пустотой, мой любимый.

Я верю, что он там есть, и просто никак не может пробиться ко мне.