Единственная для Цербера

— Что такое? — она подошла ко мне, когда я вышла из машины, чтобы вдохнуть воздуха. — Ты волнуешься перед встречей?

— Простите, Дани, — резко ответила я. — Мне совершенно насрать на вашу встречу. И на какого-то там Эмира тоже, понимаете? Я волнуюсь за своего мужа, слышите? За мужа! Он пропал. Его нет! Он не выходит на связь. Откуда вы знаете, что с ним все в порядке и почему вы так спокойна?

У меня в голове не укладывалось, что мать, не зная, где ее сын, может быть настолько спокойной. Как это возможно вообще?

— Аня, — вдруг повысила на меня голос женщина. — Я волнуюсь за Тимура и так же, как и ты, не знаю, что с ним.

Но я уверена, что он жив. И я знаю, что он будет благодарен за то, что я сделала. У них с отцом непростые отношения, но они наладятся, я уверена. И что тогда?

Я запнулась. Не думала, что Тимур когда-либо поладит с отцом, но она говорила настолько искренне и правдиво, что я невольно верила. А что если действительно так? Кем потом в глазах отца Тимура буду я. Той, кто не захотела познакомить его семью с сыном? Я утерла слезы, села обратно в машину и остаток пути ехала молча, придерживая Давида в автокресле.

Автомобиль остановился не перед домом, а перед настоящим особняком. Я лишь осмотрелась и забрала малыша из машины на руки. Постаралась взять себя в руки и попытаться не нервничать, потому что было по-настоящему дико и страшно. Как меня примут эти люди? Что скажут? Что я плохая, раз ни я, ни ребенок не приняли ислам?

Я перевела дух и зашла во двор вместе с матерью Тимура. Навстречу к нам вышел мужчина и несколько женщин, а еще Адем. При виде последнего мое сердце защемило. Я вспомнила, сколько всего ему пришлось пережить из-за меня, и мне стало жаль мужчину.

А еще я вдруг осознала, что я сука. Самая, что ни на есть настоящая.

После того, как мы пришли последовали приветствия, правда, я ни одного слова не поняла. Единственное, что поняла и что было сказано на русском:

—  Добро пожаловать Аня, —  Адем чуть склонил голову и улыбнулся, а я решила просто кивнуть.

После приветствий и разговоров на чужом мне языке, мы последовали куда-то внутрь. Пожилой мужчина, я так поняла, что это и был отец Тимура лишь кивнул в знак моего приветствия и, даже не взглянув в сторону Давида, направился внутрь дома.

Я даже засомневалась, точно ли с нами хотели увидеться? Точно ли Эмир ждал внука или же Дани хотелось в это верить?"

"Уже внутри, сидя за огромным столом, я могла чуть выдохнуть. Мне предоставили люльку, куда я смогла положить малыша. Ее поставили рядом со мной, чтобы я в любой момент могла отлучиться. За столом так же шел разговор на турецком, и я не понимала и слова. Наконец, когда все немного наелись и отвлеклись, кто-то встал, чтобы поговорить между собой, женщины сели чуть поодаль и группами, ко мне подошел Адем.