Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Он толкается снова и снова, с каждым новым толчком вынося меня на следующий, более сильный уровень ощущений. Я мечусь под Никитой, стону, сминаю пальцами шелковые простыни.

Весь мир ужался до размеров комнаты, наполненной нашим рваным дыханьем, хриплыми стонами, пошлым хлюпаньем и влажными шлепками тела о тело.

— Никита... — хрипло шепчу, — я сейчас кончу...

Он просовывает между нами руку, находит клитор, и я в ту же секунду тону в оглушительном и ослепительном оргазме.

От мощной пульсации меня трясет, стенки влагалища сокращаются, вызывая короткие судороги. Ник хрипит, уперевшись лбом мне в плечо.

— Охуенная моя Маша, охуенная...

Он не дает ни минуты на передышку, продолжает вколачиваться, каждый раз вбиваясь пахом в промежность до упора. Я глажу его мускулистую спину, кайфуя от того, как под руками перекатываются бугристые мышцы.

Его тело прошивает мощный разряд. Никита вдавливается в меня, хрипло стонет и впивается в губы. Его пальцы ввинчиваются в бедра, язык сплетается с моим.

Он хочет выйти из меня, но я не даю. Обвиваю бедра ногами, глажу затылок, плечи.

Никита поднимает голову и смотрит расфокусированным взглядом.

— Тебе было небольно, Маш? Я так и не понял...

Качаю головой, тяну его за голову и шепчу в ухо:

— Это полный улет, Ник.

Его губы растягиваются в ухмылке?

— Значит, повторим?

Глава 37

Маша

Никита спит, лежа на боку и закинув на меня ногу. Я лежу на его руке и «рисую» ему лицо.

«Я еще не насмотрелся...»

Вот и я не могу насмотреться. Впервые вижу его спящим, еще и так близко, и эта близость расслабляет. Делает беззащитной.

Потому что она слишком обманчива. Слишком похожа на настоящую.

Но я слишком устала и слишком его люблю, чтобы снова надевать ту маску безразличия, которую носила все три года, пока жила без него.

Мой вытолканный на задворки здравый смысл взывает к благоразумию и осторожности.

«Он снова тебя бросит. Наиграется и бросит. Сам сказал, что это Игра».

А у меня нет никакого желания сопротивляться. И сил тоже нет.

«Ну и что. Пускай. Я уже умирала, значит еще раз умру. Зато я теперь знаю, как это, когда с ним...»

Здравый смысл безнадежно машет рукой и замолкает, а я, чуть касаясь кончиками пальцев, глажу брови Никиты, длинные ресницы. Пробегаюсь по изогнутым губам, очерчиваю резкие скулы, овал лица.

По законам штата Невада передо мной сейчас мой законный муж. Уже целые сутки. А я целые сутки его жена, Мария Топольская.

Представляю, что сказала бы мама. И Андрей. Мы теперь все могли бы быть на одной фамилии, но, конечно, не будем. Никита сам сказал, что мы не станем подтверждать брак. А значит, он автоматически будет аннулирован.

Не хочу даже себе признаваться, что мне жаль. В этом нет никакого смысла, я знала с самого начала, что так будет.