Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Чувствую себя мелочью, которой рассказывают, как ходить на горшок.

— Зачем тогда ты нас нанял, Никита? — спрашиваю я, но ответить он не успевает.

— Никита? — слышу сверху дрожащий голос Лии. — Почему она называет тебя Никита? И почему она здесь, Кит? Что она здесь делает?

Оборачиваюсь. Девушка стоит на верхней ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Обхватила себя за плечи и впилась в меня взглядом, как пиявка. Не отдерешь...

«Она», а не «они». То есть, Оливии для девушки Топольского в принципе не существует? И что я ей сделала, где перешла дорогу?

— Потому что меня так зовут, Лия, — отвечает Топольский, и я отмечаю про себя, как меняется его тон.

С ней он разговаривает спокойно и отстраненно, как будто он не живой человек, а голос за кадром. Таким тоном читают новости или объявляют посадку на вокзале. Если бы я не видела ту сцену в раздевалке...

— Так зачем ты нас нанял, Ник? — пробую добиться ответа, и Топольский показывает подбородком на лестницу.

— Идите туда.

Поднимаюсь первой, иду, не глядя на Лию, у которой глаза наливаются яростью. Она даже не пытается ее скрыть.

В последний момент она отступает назад, и теперь ее взгляд вонзается мне в спину. То, что это ревность, видно невооруженным взглядом.

?????????????????????????? Никита посвятил ее в трогательную историю нашей любви? Или просто сообщил, что наши родители женаты, а значит мы сводные брат и сестра?

Топольский тем временем распахивает самую дальнюю дверь. Передо мной предстает обычная комната с широкой двуспальной кроватью. Оливка дышит в затылок и с любопытством выглядывает из-за плеча.

— Что это значит? — смотрю на Топольского в упор.

Он, похоже, догадывается и презрительно хмыкает. И снова меняет тон.

— Это ваша комната. Она запирается изнутри. Если нет желания смотреть на пьяных гостей, можете остаться здесь.

— Но зачем, Кит? — потрясенно смотрит то на него, то на комнату Оливка.

Что-то мелькает в глубине потемневших до черноты глазах. Мелькает и пропадает.

— Чтобы выспаться, Оливия. Я слышал, кое-кто засыпает прямо на лекциях.

Мои щеки пылают, но не потому, что это я уснула вчера на философии.

Просто не могу поверить.

Глава 13

Маша

Догадка озаряет практически сразу.

— Не ведись, Оль, — предупреждаю подругу, при этом упираюсь взглядом в Никиту, — это подвох. Он так нарочно говорит, чтобы мы расслабились. А потом скажет, что мы ничего не делали, и нам влепят штраф.

Оливка недоверчиво моргает и тоже разглядывает Топольского.

— Оля? — поднимает он бровь и понятливо хмыкает. Пожимает плечами. — Это ваше дело, мне все равно. Сказал же, делайте, что хотите.