Леди второго сорта

Что бы ни говорил Давенпорт, но я прекрасно помнила и холод чужих пальцев на шее, и невозможность вздохнуть, и смазанную тень, и расплывчатые пятна на стене.

Я посмотрела на опекуна и наткнулась на внимательный взгляд. М-да. И что делать? Если и дальше буду упорствовать и стоять на своем, Давенпорт вполне может сдать меня в местную психушку. Или запереть в комнате. Или… Да мало ли, что придет ему на ум?

Нет, нужно затаиться и сделать вид, что поверила в собственную неадекватность. А самой тем временем попытаться вычислить того, кто собирался меня убить.

— Белла, поверь, никто в этом доме не желает тебе зла, — словно подслушав мои мысли, сказал Давенпорт.

Он, наконец, убрал часы в карман и посмотрел на меня совершенно бесстрастным взглядом. Казалось, опекун взял все эмоции под контроль, не позволяя ни единой из них просочиться наружу.

— Только в доме? А что, если кто-то проникнет извне?

—Твой дед много лет назад поставил серьезную защиту, которую не одолеть ни одному злоумышленнику, — твердо сказал опекун. — Постарайся не думать о плохом. Поверь, здесь ты в полной безопасности.

В полной безопасности? Не знаю. Я бы назвала это по-другому, но, боюсь, опекун такого точно не поймет.

— Хорошо, лорд Давенпорт. Наверное, вы правы. Это все мои нервы…

Я потупилась, скрывая от излишне проницательного взгляда непокорные мысли, и тихо вздохнула. Как же трудно притворяться нежным беспомощным одуванчиком! Но и признаваться нельзя. Вчера в одной из книг я наткнулась на упоминание об эри — иномирцах, приходящих в Дартштейн с Темной стороны. Их считали абсолютным злом, и уничтожали. Нет, если верить свидетельствам очевидцев, эри были хладнокровными убийцами, совершающими кровавые жертвы. Но беда в том, что к эри причисляли абсолютно всех иномирцев. А значит, и со мной церемониться не будут. Стоит только Давенпорту понять, что поведение подопечной изменилось вовсе не из-за болезни, как меня тут же ликвидируют.

— Белла, ты должна пообещать, что больше не будешь совершать опрометчивых поступков, — не отставал опекун.

— Конечно. Обещаю. Простите, что заставила вас волноваться.

Я опустила голову еще ниже, изображая несуществующее раскаяние, а сама считала про себя до десяти, чтобы не высказать то, что думаю на самом деле.

— Что ж, я рад, что мы поняли друг друга.

В голосе опекуна прозвучало удовлетворение. Вернее, звучал-то он практически бесстрастно, но я каким-то чутьем улавливала малейшие оттенки настроения этого холодного мужчины, и понимала, что он ощущает. Не знаю, то ли Белла слишком хорошо изучила своего опекуна, то ли моя интуиция обострилась, а может, то и другое вместе, но, как бы там ни было, эмоции я теперь чувствовала достаточно отчетливо.

— Идем, тебе нужно отдохнуть.