Параллельные (СИ)

Рот двигался сам, на автомате выдавая слова, фразы, звуки… Мне всё чудилось, что это не я сейчас разговариваю с человеком, которого когда-то любила больше жизни. От меня там было только тело — израненное, потрёпанное, беспомощное. А мой дух… Мой дух был сильнее всего этого. И именно в этот момент я наконец-то решила: а какого, собственно, хрена?!

В последнее время моё желание жить неумолимо стремилось к нулю. А тут… злость на мужа вдруг заставила что-то в душе сместиться с мёртвой точки. Не скажу, что жизненная энергия прямо-таки забурлила во мне, но где-то на горизонте замаячил если не рассвет, то хотя бы его предвестники.

— Мудак, — не стал спорить Илья, — но всё далеко не так, как ты это видишь.

— Да? — выразительно изогнула я бровь. — Это легко определить. Ты спал с ней?

Он замер, будто окаменев. Нервно задёргались желваки, реагируя на с силой сжатые челюсти."

"Реакция получилась более чем красноречивой. Я до последнего надеялась, что соврёт… Как если бы это было показателем того, что ему не всё равно.

Но Илья решил не оставлять нам шансов, шепнув:

— Да.

Теперь настала моя очередь нервно смеяться. Только мне, в отличие от супруга, каждый звук давался с неимоверным трудом.

— Что, собственно, и требовалось доказать.

Мои слова прозвучали как приговор. Илья мотнул головой и… сорвался со стула, вдруг упав на колени перед кроватью. И если вы вдруг решили, что он, каясь, решил так грехи свои замолить, то вы сильно ошиблись.

Нечаев уткнулся лбом в край кровати. Я же предприняла ещё одну попытку отодвинуться подальше, муж на это никак не отреагировал, чего не скажешь о моих рёбрах.

Атмосфера между нами потяжелела и стала какой-то… вязкой. Дыхание давалось с трудом, и дело тут было не в ранах.

— Я не знаю, как всё объяснить, — наконец-то нарушил он молчание. — Понимаешь, всё одновременно так… и не так.

На меня не смотрел, говоря куда-то вниз. При этом я видела — по его спине и побелевшим пальцам, вцепившимся в край кровати, — что он весь был натянут, как тетива лука.

— Есть вещи, которые просто нельзя оправдать.

— Я не хочу оправдываться…

— Тогда чего ты хочешь?! — мой голос сорвался, демонстрируя нотки истеричности. Не получилось у меня сохранить спокойствие.

Муж медленно поднял на меня голову, и я заглянула в его глаза. Слёз в них не было, но по взгляду было всё равно понятно, что он ни разу не в порядке, словно проживал свою собственную агонию.

— Чего я хочу? — хрипло повторил он. — Чего я хочу? Чтобы всё было хорошо…

Звучало смешно. О чём я ему и сказала:

— Смешно.

— Наверное, — не стал спорить Нечаев, крутанувшись на полу и усевшись спиной ко мне. — Без понятия, чего хочу. Давно уже без понятия. Всё так запуталось…

— Мне тебя пожалеть? — не удержалась от сарказма.