Шах и мат

Но я знаю, что просить у тебя не получается, поэтому спрошу сама. Что бы ты ни решила – о шахматах или жизни в целом, – можем ли мы быть рядом с тобой? Можем ли с этого дня быть частью твоей жизни?

Я не могу заставить себя сказать «да».

Но, возможно, я добилась серьезного прогресса, потому что мне удается кивнуть.

Часть III. Эндшпиль

Глава 26

Все десять часов перелета Дарси выпытывает у Оза подробности грядущего чемпионате мира.

– Когда он начнется?

Через пять дней.

– Почему мы летим так рано?

Чтобы Мэллори привыкла к часовому поясу.

– Сколько партий?

Двенадцать.

– Сколько часов на одну партию?

Без ограничений.

– Значит, партии могут переносить на следующий день?

Мы живем в компьютерную эру – партии больше нельзя откладывать, иначе игроки проанализируют свои позиции с помощью программ.

– Кто будет считаться победителем?

Тот, кто выиграет большинство партий.

– Что, если будет ничья?

Именно поэтому партий двенадцать.

– Что, если ка-аждая игра закончится ничьей?

Придется провести тай-брейк – это несколько партий в быстрые шахматы и…

Оз мрачнеет:

– На этом рейсе бесплатный вайфай. Может, погуглишь?

– Мама не разрешает мне пользоваться смартфоном, пока мне не исполнится четырнадцать.

– Миссис Гринлиф, – говорит он маме, сидящей рядом со мной и Дефне в центральном ряду, – я собираюсь купить вашему младшему гремлину мобильный.

– О, нет никакой необходимости.

– Я настаиваю, – произносит Оз, опуская на глаза маску для сна.

– Мам, – ноет Сабрина, – если Дарси получит подарок от Оза, я тоже хочу!

– Если вы обе заткнетесь к чертовой матери, то с удовольствием.

Он агрессивно запихивает беруши себе в уши, а мои сестры одновременно издают радостный возглас:

– Юху!

Сидящая рядом Дефне хмурится.

– Должна сказать, возможность тай-брейка меня немного беспокоит. Весь последний месяц мы работали по десять часов в день, семь дней в неделю, и у нас все равно почти не оставалось времени на обычные шахматы. Блиц мы вообще не практиковали, – она пожимает плечами. – Ладно. Давай надеяться, что до этого не дойдет.

Серебряная сережка в форме фигового листа, что я подарила ей, когда она не позволила мне извиниться за свое мерзкое поведение, мило звенит у нее в ухе. «Мерзкое – это максимум, – сказала она мне перед тем, как обнять меня и обдать своим кисло-сладким лимонным ароматом. – Я должна была сообщить, кто именно тебя спонсирует. Хочу, чтобы ты знала, потому что я в твоей команде».

И я верю ей. Потому что, как мило заметил Оз, я наконец достаточно расслабила свой сфинктер, чтобы вести себя как взрослая. Спустя еще какую-то порцию унижений Оз согласился быть моим секундантом, что меня, признаться, удивило.