Шах и мат

"

"…участвовала в турнире без рейтинга, но удивила всех, не проиграв ни одной партии. Гринлиф, которая в настоящий момент тренируется в «Цугцванге» у гроссмейстера Дефне Бубикоглу, является дочерью гроссмейстера Арчи Гринлифа (максимально занимал 97-е место в рейтинге ФИДЕ), ушедшего из жизни в прошлом году. Месяц назад, на благотворительном турнире в Нью-Йорке, она победила Нолана Сойера, лучшего шахматиста в мире. У Сойера был шанс отыграться на Открытом чемпионате Филадельфии, но…

Дрожащими руками швыряю планшет на кровать:

– Как ты это нашла?

Дарси пожимает плечами:

– Делала домашку.

– Домашку.

– У нас в школе неделя генеалогии. Нужно написать о прапрадедушках и прапрабабушках со стороны отца, и не то чтобы ты или мама могли мне помочь, потому что вы обе превращаетесь в истуканов каждый раз, когда я упоминаю папу. Так что я погуглила «Арчи Гринлиф». Извини, если я… – высокий голос Дарси обрывается. Кажется, она вот-вот заплачет.

Мое сердце останавливается.

– Все в порядке! Ты не сделала ничего плохого, милая. Честное слово, я совсем не злюсь. И…

Она права: мы действительно не говорим о папе или о том, что с ним случилось. Может, стоит это изменить? Может, я должна поговорить с ней о папе? Не мама – для нее это слишком больная тема. Это моя ответственность.

И это справедливо, потому что именно по моей вине его с нами больше нет.

Я становлюсь перед Дарси на колени и беру ее ладонь в свои руки.

– Хочешь поговорить о папе?

– Не сейчас. – Облегчение, которое я испытываю в этот момент, тут же сменяется чувством стыда. – Но я хотела бы узнать, что они имеют в виду, когда говорят, что ты стипендиат «Цугцванга».

Знает, куда давить.

– Я… работаю там. Мне платят, чтобы я училась играть в шахматы. Всего год.

– А центр для пенсионеров? – глаза Дарси округляются. – Как насчет голубей?

– Нет никаких… Ладно, там есть голуби – целая куча, даже больше, чем нужно. Но центра для пенсионеров не существует.

– Мама с Сабриной знают? Ты врала только мне?

– Нет, – я энергично трясу головой. – Они не в курсе.

Дарси, похоже, расслабляется. На долю секунды.

– Так ты играешь в шахматы за деньги?

– Да.

– Это как с азартными играми?

– Что?

– Азартные игры ведь запрещены?

– Я…

– Вот почему ты обманываешь? Потому что работаешь на шайку бандитов?

– Это не азартная игра, Дарси. Это вид спорта.

Дарси удивленно поднимает брови. Она знает про мои взаимоотношения со спортом.

– Типа того, – добавляю я.

– Почему ты тогда не рассказала нам?

– Есть… вещи, о которых ты, возможно, не помнишь, потому что была маленькая, когда все произошло, но…

– Потому что папа играл в шахматы.

Я вздыхаю:

– Да. Отчасти. Я просто пытаюсь защитить вас от того, что может причинить боль.