Шах и мат

Я победила его всего раз, но теперь понимаю, что это, возможно, не повторится, настолько он хорош. Вдобавок ко всему я практичный игрок: всегда нацелена как можно быстрее расправиться с оппонентом, не думаю о красоте или элегантности партии. А Нолан просто великолепен. Пять тысяч лет спустя археологи будут рыдать над грациозностью его партий, когда найдут их записи. Но только в том случае, если мы остановим углеродные выбросы, потому что иначе мир превратится в кучку пепла. Именно поэтому лучше поместить флешку во временную капсулу. Ее мы могли бы запульнуть в инопланетный зонд. А пришельцы поделятся этими шедеврами с остальной Вселенной…

– Все хорошо? – спрашивает Тану.

– Я… да, – даже не заметила, как она появилась рядом.

– Ты как будто впала в транс.

– Нет. Я просто…

– Ага, игра Нолана иногда выделывает с людьми такие штуки. Да и вообще сам Нолан, – Тану мягко смеется. – Я когда-то влюбилась в него по уши и думала, что умру, если мы не поженимся и не заведем четверых щекастеньких детишек, которых назовем в честь открывающих гамбитов, которые давно никто не использует.

Мои глаза расширяются.

– О, не волнуйся. Мне было типа двенадцать. А ему тогда было начхать на все это, – Тану пожимает плечами. – Я уж начала думать, что он вообще не способен ни на какие чувства, пока… По идее, он мог бы заполучить любую, но на деле там не так много всего, – она посылает мне обнадеживающую улыбку.

Мне хочется спросить, зачем она вообще мне все это рассказывает и что следует за этим «пока», но тут Нолан впивается клыками в короля польского игрока, и Тану слишком занята празднованием победы.

Я в хорошем настроении ровно до последнего матча дня – с Сербией. Видимо, какой-то шахматный бог имеет на меня зуб, потому что их второго игрока я помню – это один из приятелей Коха с Открытого чемпионата Филадельфии – Дордевич, как сообщает его бейджик. В памяти всплывает, о чем он спросил меня тем вечером: «Как ты готовилась к игре? Мне бы не помешала удача такого рода».

– Гринлиф, – произносит он с презрительной усмешкой, которой наверняка научился у Коха.

Я даю себе клятву, что уничтожу его. И первые минут сорок я действительно нацелена на победу, с легкостью отражая атаки и контролируя центр доски. Но потом козел начинает претворять в жизнь советы из «Руководства Коха, как стать мудаком» и обвиняет меня в том, что я сделала невозможный ход.

– Это не так, – говорю я ему.

– Если ты до этого ходила ладьей…

– Я не ходила ладьей.

– Арбитр!

Я закатываю глаза, но позволяю ему подозвать судью, которой оказывается светловолосая женщина. Она кивает и направляется к нам.

Я тут же узнаю ее.