Тайны мадам Дюбуа
О чём книга «Тайны мадам Дюбуа»
В грезах Унтер-ден-Линден ждут только тайны. Проснувшись среди ночи с собою что-то хорошее — письмо от доброго друга, посылку с цветами или простой заблудшего путника — мирные спали Софи и малаец Андре, горничная Кристина давно ушла домой, а кухарка фрау Кремер лишь взяла нынче вых. Этот дом — настоящий кладезь тайн и загадок, где каждое стекло витража прячет свою историю....
* * *
10 июня, 11 часов 45 минут
Балтика, Финский залив близь порта Гельсингфорс, Российская империя
Около одиннадцати утра пароход наш заметно сбросил скорость, а потом и вовсе встал на якорь: в порту Гельсингфорса имелась небольшая очередь из судов. Причалить пароход должен был в три по полудни, как и планировалось.
Мы плыли теперь совсем рядом с городом, но, к сожалению, мало что удавалось рассмотреть, потому как температура еще ночью понизилась, и над водой стелился туман, плотный настолько, что, стоя на корме парохода, невозможно было рассмотреть в белой дымке даже его нос.
Однако Жан, разыскав меня с детьми прогуливающуюся по палубе, сказал, что туман нам на руку. И велел немедля идти за ним."
"Сердце мое гулко забилось: вот он, час «х». К пароходу незамеченной должна была приблизилась шлюпка, о чем Жан договорился, посредством телеграфа, еще в порту Ростока. По сей договоренности в шлюпке ждали лишь меня, мужа и детей – наличия там семьи аптекаря не подразумевалось. Однако, в связи с новыми обстоятельствами, доставить в распоряжение русских Клауса и его родных было даже важнее. По правде сказать, мне и детям теперь вовсе не было нужны покидать пароход – взрывчатки здесь больше нет, и пароход не опасен.
Но опасен Вальц. Боюсь, что смертельно опасен.
Узнав, что Жан обвел его вокруг пальца и помог Клаусу скрыться, он может выкинуть что угодно…
А потому покинуть пароход нужно было нам всем. Быстро и тихо.
Жан нес на руках Софи, а я малыша Андре, неожиданно притихшего. Мы спустились на нижний ярус, туда, где были купальни и баки с запасами питьевой воды. Минуя шлюзы, которые муж отпирал и запирал невесть где добытым ключом, добрались до кают третьего класса: по правде сказать, это были, скорее, разграниченные дощатыми стенками отсеки с рядами спальных мест, а не каюты. Да и они не были заполнены даже на треть. Здесь-то, поднявшись по шаткой лестнице на технический этаж, запертый на десять замков, Жан отпер их все, а после распахнул аварийный шлюз – выход в открытое море.
Нас тотчас закрутил ветер с солеными брызгами, но думать об удобствах было не время: внизу и правда мерно покачивалась на волнах шлюпка, окрашенная серой краской. Грета Кох, причитающая и взволнованная, раскладывала юбки, пытаясь устроиться на узкой скамейке, притихшие Томас и Катарина жались к своей гувернантке, а аптекарь дотошно выспрашивал что-то у гребца на веслах. Второй гребец, вместе с юным Клаусом, держались за крайне опасную на вид вертикальную лестницу, что крепилась к борту парохода. Пытались помочь нам с детьми.
Туман съедал лишние звуки, и тихо было настолько, что я слышала каждое их слово, каждый вздох, каждый гулкий низкий звук, исходящий от железной утробы огромного парохода, который мне так не терпелось покинуть.
