Не смей меня... хотеть

— Потому что она на меня все это время смотрит, словно на пустое место! — Выкрутился я, впрочем, сказав чистую правду. — И если вдруг она останется одна, то в отношении меня нихера не изменится!

— И чего, даже пытаться не будешь? — уточнил опер.

Я помотал головой, не имея больше сил и слов, чтоб объяснить, насколько это безнадежное дело.

— А ты трус, оказывается, — сделал вполне логичный вывод опер. После этого он ожидаемо получил по зубам, ответил, и мы славно провели время, с наслаждением начищая друг другу физиономии. Удар правой , благодаря мне, у опера уже был вполне себе нормальный, так что играли практически на равных.

Конечно, в итоге, разошлись с боевой ничьей, но моральный выигрыш был на моей стороне. Ну, потому что удар ударом, но дед-чемпион СССР по боксу в супертяжелом весе имелся только у меня.

Я потом вспоминал этот разговор.

Когда узнал, что Блонди бросила Лексуса.

Я ходил по универу , с трудом скрывая довольную улыбку, и думал только о том, что прав ведь опер. Я реально буду дебилом и трусом, если хотя бы не попытаюсь… Пусть пошлет. А я попытаюсь… Если не получится… То у нее ни с кем в этом гребанном универе больше не получится, это уж я гарантирую.

Я посматривал на блондинистую макушку, гордо несшую себя по коридорам, удивлялся силе воли или, может, непроходимой простоте девчонки, упорно не желающей замечать ни шепотков за спиной, ни тупых диверсий Лексуса, направленных на то, чтоб ее вернуть, ни дебильных подкатов смертничков, решивших, что она теперь - новая жертва.

На нее ничего этого не налипало. Вся грязь слухов, все попытки Лексуса, все мимо. Все — пыль у ее ножек…

И я тоже там.

Я смотрел на нее и собирался с духом. Планировал, прикидывал, выстраивал в голове предложения, от которых она не сможет отказаться. И все никак не мог выстроить. Все, что в башке возникало, отдавало такой дичью, такой тупизной, что становилось понятно: она просто поднимет на смех. Или, что еще хуже, не заметит моих потугов.

Башка лопалась от напряга, настроение, и без того поганое, стремилось к минусовой отметке, и хорошо, что немного отвлекала необходимость прореживать тех утырков, что пускали на Блонди слюни.

Особенно кайфанул я, конечно, когда в клубе размазывал сучару, посмевшего тронуть ее, по танцполу. Ох, оторвался! И плевать мне в тот момент было на все! В том числе, и на срок.

В конце концов, я к этому был готов. Хотя и не планировал, конечно. Но тут нихера не попишешь, папашины гены, мать их…

Главное, что немного унял бушевавшую внутри злобу.