Дело беглеца

Видимо, брат не изменился, а если и изменился, то в лучшую сторону.

– Леша, ты откуда? А кто эти люди? – Софья ничего не понимала.

– Так надо, моя хорошая, так надо, не обращай внимания, эти добрые люди меня охраняют…

Он смеялся – вроде непринужденно, но все же вопросительно косился на незнакомца. Обнимашки и глупые вопросы продолжались. Один из «штатских» отобрал у Поплавского букет, поставил в банку и плеснул туда воды из графина.

– Прости, родная, я ненадолго, у меня не больше часа, – сетовал горячо любимый брат. – Но я еще приеду, обязательно приеду… А это кто? Представишь меня своему молодому человеку?

– Господи, это Руперт, мой хороший друг… – Софья смеялась, похоже, в этот день она была на вершине счастья.

 – Он живет через два дома… Руперт, это мой брат Алексей… О господи, ты же не понимаешь по-русски… – Она стала неуклюже переводить, продолжала смеяться. Михаил, сделав простодушную физиономию, энергично закивал. Поплавский его не знал, это точно. Не мог знать! Предатель помялся, протянул руку. Михаил страстно ее пожал.

– Очень приятно, очень… Сонечка, переведи своему приятелю, что мне очень приятно… – У Поплавского был ломающийся бархатистый голос.

Сотрудники секретной службы, помявшись, вышли на крыльцо. Двое остались там, третий двинулся в обход здания – к заднему крыльцу.

– Сейчас я тебя покормлю, братец… – Софья засуетилась, бросилась к шкафам. – Сядем, и ты мне обо всем расскажешь…

– Знаете, Софи, я, наверное, пойду, – промямлил Кольцов. – У вас такое событие, брат приехал, зачем я буду вмешиваться в ваши семейные дела?

– Руперт, перестань, ты нам совсем мне мешаешь! – воскликнула женщина. – Побудь с нами, тоже поешь!

– Нет, спасибо, это не совсем этично.

Мы же увидимся вечером?

Он учтиво пожал руку Поплавскому – тот привстал со стула. Глаза по-прежнему смотрели настороженно – впрочем, без опаски. Лицо предателя было перед глазами, хватило бы одного удара, чтобы отправить его в нокаут… и что дальше? Михаил приветливо улыбнулся, вышел на улицу. Агенты БНД проводили его строгими взглядами и вновь вернулись к исполнению своих обязанностей. Гравий хрустел под ногами. Следовало отдышаться. Что он мог сделать? Остаться? В присутствии постороннего Поплавский ничего не скажет.

Он и так ничего не скажет, наплетет какую-нибудь чушь про зверства чекистов, про то, как добрые дяди вырвали его из лап советского режима. Уж придумал, поди, историю, чтобы не шокировать сестру. Расчеты оказались верны. Примерно неделю Поплавский находился в Западном Берлине, и только сегодня появилось время посетить сестру. Сотрудники БНД плотно опекают подопечного. Но настолько ли плотно? Здесь не фронтовая полоса, их только трое, есть пища для размышлений…

Он вошел в свое жилище, сбросил ботинки.