Дело беглеца

 – Но зачем ему упоминать Эберхарта? Он может сознаться в чем угодно, но не в этом. Нужны ли Вайсману лишние годы за решеткой? Эберхарт со своим желанием работать на вас пока в тени. Посвящены несколько человек – в том числе мы с тобой. Вайсман может смело твердить: решил сбежать в Восточный Берлин, поверили, отправили обратно с группой Штази. С какой целью, он не знает, обещали сказать на месте. То, что в группе офицер КГБ, говорить не обязательно – есть вероятность, что БНД об этом не знает. Про Эберхарта… уже сказано. Вайсман, если не дурак, лишнего на себя брать не будет.

А он, мне кажется, не дурак…

Михаил задумался. Все это было писано вилами по воде. Но все же имелся шанс, что личность Людвига Эберхарта останется за кадром.

– Покружим по городу и будем выдвигаться на вторую явочную точку, – сказала Марта. – Это на Хаузэрштрассе, район Штеглиц в южной части Западного Берлина. В квартире наши люди, у них есть связь со штаб-квартирой на Унтер-ден-Линден.

– Вторую квартиру могли провалить так же, как и первую, – резонно заметил Кольцов.

– Не волнуйся, в полный рост не пойдем, – Марта фыркнула.

 – Не станем звонить в дверь, представляясь работниками Штази и КГБ. Просто понаблюдаем.

– Идет, – кивнул Кольцов и спохватился: – Эй, дружище, останови здесь, приехали!

– Почему здесь? – не поняла Марта.

– А потому, что еще немного, и мы снова упремся в Берлинскую стену. Иногда создается ощущение, что она у вас везде.

Пачка марок ФРГ в кармане брюк стала тоньше. Впрочем, некритично. Необычный акцент пассажира таксист отметил – покосился на Михаила с интересом. Сам он был из местных – невозмутимый немец. Беспокоиться не стоило – Западный Берлин огромен.

И все же от места высадки стоило уйти. День разгорелся, город гудел. Нация отличалась дисциплиной, дорогу на красный свет никто не перебегал. Люди скапливались у переходов, ждали зеленого сигнала светофора. На перекрестке, где вышла из строя автоматика, работал регулировщик – вертелся как механическая игрушка, управляя потоками транспорта. Дождя пока не было, после обеда потеплело, выглянуло солнце.

В заведении «средней паршивости» (как окрестил его Кольцов) толкались люди, работала система самообслуживания.

Публика быстро насыщалась и уходила. В заведении столовались не самые обеспеченные слои населения. Но еда, судя по наплыву клиентов, была терпимой. Очередь продвигалась быстро. Освободился столик в углу. Немецкая кухня начинала раздражать: странная каша и жареная квашеная капуста. В задавленной дефицитом Москве ассортимент был больше. Парадокс новейшей истории: в магазинах пусто, в холодильниках граждан – все в порядке. Впрочем, говяжьи биточки и сардельки местным поварам удались.