( Не) верный муж (СИ)

И тут мне прилетает от Айка:

— Омлет тонкий, как блин. Ты что, не могла сделать пышный? Хоть чуть постаралась бы.

Его замечание коробит.

Нет, ну ни фига себе!

Я смотрю на него и обалдеваю от его наглости. Он вчера такое учудил, даже не извинился. Я проглотила обиду, приготовила ему завтрак, и он же еще недоволен!

Самое смешное — еще вчера я бы, может, даже начала оправдываться, ведь забыла погреть его тарелку, прежде чем положить на нее омлет.

Пока силюсь ответить, меня отвлекает дочка:

— Мам, где масло? Хочу тост с маслом и вареньем.

Смотрю на стол — и вправду забыла масло.

Встаю, иду на кухню, приношу масленку.

Пока намазываю тост для Лианы, Давид говорит:

— Мам, чай горячий, принеси другую кружку, чтобы перелить.

Вручаю тост Лиане, иду на кухню за новой кружкой. Прихожу, ставлю ее перед сыном, а он выдает:

— Ой, уже остыл, не надо. Принеси мне лучше печеньки.

Снова иду на кухню, хватаю контейнер с печеньем, которое испекла вчера для дня рождения.

Когда возвращаюсь в гостиную, меня добивает Айк:

— Какая-то ты несобранная в последнее время. Неужели нельзя сразу накрыть на стол так, чтобы не бегать туда-сюда? Не сложно же.

"С обалдевшим видом сажусь за свое место, даже не нахожусь, что ответить. Точнее, ответов на языке вертится много, но ни один при детях не произнесешь, ибо все матерные.

Молча беру кружку с кофе, делаю глоток. Но, как и вчера, вкусовые рецепторы будто отключаются — не ощущаю ничего.

Разом как-то наваливаются воспоминания о том, сколько раз повторялась подобная картина. Носишься из кухни в гостиную как угорелая. Члены семьи постоянно что-то просят. А когда сама садишься завтракать, остальные успевают поесть.

Когда я стала для своей семьи прислугой? Ладно дети, они еще маленькие…

Или не ладно? Давид, например, вполне способен сам сходить за кружкой.

— Давид, Лиана, возьмите свои тарелки и отнесите на кухню, пожалуйста, — прошу их.

На меня тут же устремляются две удивленные моськи. Не ожидали подобного, это точно.

— Мам, я опаздываю в школу, — буркает Давид. — Почему я должен убирать?

Строго на него смотрю, всем видом показываю, что я серьезно.

Он к моим строгим взглядам не привык.

— Я тоже уберу, — кивает Лиана.

Хватает свою тарелку, напрочь забыв про вилку, и с важным видом несет ее на кухню. Потом шмыгает наверх.

Едва дети уходят, муж впирает в меня гневный взгляд.

— Я ждал тебя вчера ночью. Объясни русским языком, почему ты не пришла?

— Мне еще надо объяснять? — смотрю на него с обидой. — Ты не помнишь, что вчера было?

Лицо Айка резко грубеет. Он плотно сжимает зубы, поигрывает желваками.