Пленница бандита

— Ну-же, давай, — укус в шею заставил закричать, стенки влагалища начали безудержно сокращаться. Жар в низу живота достиг пика, Леша резко вышел из меня, и я почувствовала липкую жидкость на пояснице. Судорога прошлась по телу, локализируясь в одной точке. Заставляя царапать ногтями кафель. Улабыться сквозь слезы.

О Боже.

Спазмы внизу живота не прекращались, когда Леша развернул меня к себе и прошептал в губы:

— Нет никого и не будет. Кроме тебя никого. Только ты. Мира, ты меня понимаешь? — оглядывая мое лицо, прошептал Леша. Вода перестала покрывать нас. Не было холодно.

— Зачем я… — не дав мне договорить, Леша полностью прижался ко мне так, что я все ещё чувствовала подрагивающий член между нами. Большой. Рука сама опустилась на него и провела пальчиками по большой головке.

— Ты моя. И выбрось все причины из головы. Меня замкнуло на тебе так, что никогда ничего подобного со мной не случилось. Никогда. И не ревнуй к Рите. Если бы было серьезно, я бы не сдался тогда, не смотрел бы, как Тимур с ней. Тебя ведь забрал себе. Несмотря ни на что.

Теперь лицом прижималась к покрытой светлой волосками груди. И улыбалась. Оставив нежный поцелуй в области сердца, посмотрела мужчине в лицо.

— Где ты был все это время? — провела пальцами по заметным ссадинам на лице, и прикусила губу в ожидании ответа.

Я рассчитывала на все, что угодно, но только не на это."

"— В СИЗО. Бывшая удачно устроила мне проблем, понадобилось время, чтобы все решить.

Улыбка резко сошла с моего лица.

В СИЗО.

Глава 15

Мира

Меня разбудили легкие, едва различимые прикосновения теплых пальцев к лицу. Воспоминания о событиях вчерашнего вечера и ночи тотчас же заполнили собой все мои мысли, всплывая яркими, будоражащими сознание картинками, то и дело пролетающими перед глазами и заставляющими меня постепенно превращаться в спелый, красный помидор.

Боже, это я была? Это я такое творила? Я же набрасывалась на него, как самка течная и просила, срывая голос: еще, еще, еще. А он, он такой нежный был, ласковый, внимательный, я практически таяла в его объятиях, слушая тихий, гортанный шепот, повторяющий бесконечно, какая я не обыкновенная, какая хорошая, красивая и вообще самая-самая.

И слушала, растекаясь лужицей, как сильно он меня хочет, его признания, его хриплые стоны и сходила с ума, умирая раз за разом тысячей маленьких смертей и восставая из мертвых от очередного «моя».

Я не знала, не предполагала даже, что можно испытывать нечто подобное, сводящее с ума, превращающее тебя в один сплошной оголенный нерв.