Пиранья

Вы спросите, отчего мы решили, что это имеет прямое отношение к здешним делам? Часть этих господ уже обосновалась у самой границы, в том городке, откуда вещал доктор Мукузели, пока не перебрался в столицу. В двух шагах от границы. Согласитесь, это позволяет сделать строго определенные выводы?

— Пожалуй, — кивнул Мазур.

— И вот тут-то возникает масса вопросов, — сказал месье Жак. — Я ни на миг не допускаю, что они намерены, как это случалось в других местах, устроить лихой налет на резиденцию мадемуазель Олонго, устроить переворот… Здесь как-никак не Сейшельские острова, штучки во вкусе Майка Хора не пройдут.

Их слишком мало, чтобы устроить налет или пойти на столицу войной, серьезный человек не может этого не понимать — а за ними стоят серьезные люди, не склонные к авантюрам и глупым выходкам. Вы согласны с моей логикой?

Мазур молча кивнул.

— Значит, здесь что-то другое. И мы не знаем, что, а это меня чуточку нервирует. Практически все, что они могут предпринять, будет направлено на нарушение стабильности. Вот только что у них на уме… Там, в пограничном городишке, их всего-то человек тридцать… Говоря с профессиональным цинизмом, это открывает простор для особых операций, не так ли? Вы понимаете?

Мазур кивнул.

Ничего тут не было непонятного: темной ноченькой перейти чисто символическую границу, как уже было недавно и пообщаться с собравшейся там компанией…

— Вот тут и возникают некоторые сложности, — чуть сокрушенно сказал месье Жак. — Если бы это зависело от меня или моего непосредственного начальства, я бы, не обращаясь к вам, решил проблему собственными силами. — Он печально покривил губы. — Но есть еще большие начальники и политики.

И они прямо запретили мне подобные эскапады. Здесь какая-то высокая политика, я, откровенно говоря, не интересовался особо подробностями. Какие-то хитросплетения высокой политики и большого бизнеса. Вроде бы опасаются, что известная нам обоим фирма может в отместку ущемить наши интересы в другом уголке света — и имеет к тому все возможности. Что-то там еще… Мне это неинтересно, повторяю. Для меня имеет значение лишь то, что мне запрещено проводить какие бы то ни было активные операции. Но ведь другие, у которых такого запрета нет… — его глаза на миг стали колючими, как два буравчика.  — Вы меня хорошо понимаете?

— Прекрасно понимаю, — кивнул Мазур.

А что тут было непонятно? Лягушатник хотел, чтобы грязную работу за него проделал кто-то другой. Быть может, у него и в самом деле был запрет, быть может, он просто хотел остаться в стороне. И он прав: здесь вам не Сейшельские острова и не какой-нибудь Маврикий, столь скромными силами не устроить ни налета, ни тем более войны. Тут что-то другое.