Пиранья

Все до единого последующие правители, независимо от уровня интеллекта, колледж холили и лелеяли — дело было нужное, учитывая, сколь весомый доход давали казне (следовательно, и самим правителям) разработки полезных ископаемых. Весьма престижное учебное заведение, выпускники автоматически получают неплохую работу на рудниках или в Министерстве недр — а потому лапотники, говоря по-русски, сюда не попадали, разве что показав вовсе уж выдающиеся способности. Да и отпрыски владельцев бакалейных лавочек и прочих мелких бизнесов — вроде отца Жюльетт-Джульки — тоже.

Главным образом сынки элиты — не только местной, но и пары-тройки других африканских стран: учили здесь всерьез и основательно.

Большое, величественное здание, построенное на века. Актовый зал — ряды жестких, но удобных кресел, сцена, где порой давались любительские спектакли, а для торжественных мероприятий вроде сегодняшнего устанавливали стол для здешнего аналога «почетного президиума» и трибуну для оратора, украшенную красивой эмблемой колледжа, окна с красивыми витражами.

Ну, и общий вид — просторные чистые коридоры, украшенные портретами отцов-основателей европейской геологии и горных работ, коллекциями минералов в застекленных витринах, орудиями труда рудокопов парочки прошлых столетий, картины и пейзажи на соответствующие темы… В самом деле, троица французов свои денежки получала не зря — неплохой получился символ новых веяний и наметившегося поворота к демократии. По долгу службы Мазуру вместе с Мтангой пришлось обойти все здание — вот только не было времени полюбоваться массой здешних красивостей.

Разумеется, на время пресс-конференции господ студентов и преподавателей, весь персонал, вплоть до последнего ночного сторожа, отсюда выпроводили вежливо, но непреклонно. Веяния веяниями, а безопасность безопасностью. Французы, и в самом деле неплохо разбиравшиеся в африканской специфике, как убедился Мазур, ни словечком не возразили против многочисленной охраны — правда, категорически посоветовали, в рамках проекта, исключить любой намек на милитаризм.

А потому ни в коридоре, по которому должны были пройти журналисты, ни в актовом зале не маячило ни единого камуфляжного комбинезона или мундира, все до единого охранники щеголяли в штатском и маленькие автоматы держали не на виду, а под пиджаками. «Если это и не атмосфера интеллигентности, науки и культуры, то уж и не знаю, какого рожна им еще надо», — подумал Мазур после осмотра здания.