Пиранья

На хорька этот тип никак не тянет, в этой роли выступают те, кто его купил. Так какого черта испытывать перед ним пусть и легкий, но стыд?!

— Право же, у меня нет ни времени, ни желания, ни даже умения вести политические дискуссии, — сказал Мазур. — Совершенно не мое ремесло… Я офицер и привык исправно выполнять приказы. Вот и сейчас мне дали поручение, и я пытаюсь его выполнить. Такая вот жизненная позиция, не лучше и не хуже многих других… Вы собираетесь обдумывать мое предложение, или уже приняли какое-то решение?

— В моем возрасте нельзя позволить тратить лишнее время решительно ни на что, — сказал Мукузели твердо.

 — Решение принято быстро, окончательное и бесповоротное. Вынужден отклонить ваше любезное предложение. Простите великодушно, я все же предпочитаю тернистый путь избранного народом парламентария всевозможным титулам и почетным, но бесполезным креслам. Я надеюсь, у вас достаточно ума и жизненного опыта, чтобы не повторять навязчиво ваши предложения?

— Достаточно, — кратко ответил Мазур.

"

"У него осталось впечатление, что собеседник храбрится. Что сам он, если бы все зависело исключительно от него, держался бы не столь несгибаемо и твердо, с показной гордостью и дурацким пафосом. Мотивы лежат на поверхности: если он куплен (а он, несомненно, куплен) то прекрасно понимает (болтун, но не дурак), что обратной дороги нет, что его хозяева — люди серьезные и лишенные всякого гуманизма, и, если вздумает вдруг переметнуться от них к кому-то другому, могут и головенку оторвать.

Без всякой злобы, исключительно оттого, что в таких играх изменившему купленному просто полагается оторвать голову без наркоза, таковы уж старые правила игры. Как говорится, попала собака в колесо — пищи, да бежи… Бесполезно настаивать, да и пугать, Мтанга прав, бессмысленно — будет трястись от страха, как овечий хвост, вся эта публика — невеликой храбрости, но податься некуда. Не держать же его, в самом-то деле, до конца жизни в охраняемом бункере — здешним властям он нужен исключительно в качестве публичной фигуры, а с публичными фигурами не только в Африке случаются разные крупные неприятности вроде выстрела из толпы или упавшего на голову насквозь аполитичного кирпича…

Мазур встал, коротко поклонился, забрал фуражку со стола:

— Позвольте откланяться? Я вижу, что вы непреклонны…

— Следовательно, запугивать меня вы не намерены? — с искренним, быть может, любопытством поинтересовался Мукузели.

Улыбочка у него при этом выглядела натянутой.