Пиранья

Достаточно вспомнить, как соседи около десяти лет назад в приказном порядке поручили одному из своих ребят стать законным супругом дочери и законной наследницы Аристотеля Онассиса. Единственной к тому же наследницы. Ну, понятно, ставки оказались весьма даже высоки: миллиардерша, владелица после смерти папеньки крупнейшей в мире судоходной компании… Понятно, парень оказался дисциплинированным. Обвенчался, как миленький — хотя молодая миллиардерша, на взгляд Мазура, была страшна, как смертный грех, и лично он столько бы не выпил: а впрочем, получив схожий приказ, выпил бы, как миленький…

Особой выгоды от всего этого не получилось: так, с полмиллиончика долларов.

Года через полтора муженек взбалмошной наследнице надоел, и она настояла на разводе. Правда, для самого «принца-консорта» все сложилось как нельзя лучше: разводясь, бывшая ему подарила два танкера, он обосновался в Лондоне, открыл свою фирму и жил припеваючи."

"Здесь ситуация немного другая, но принцип тот же: сто из ста, что в случае чего его, не раздумывая ни минуты, законопатят в законные мужья к королеве.

Возможно, история повторится, и Мазур ей надоест… а может, и нет. Подмывало прямо-таки взвыть от тоски: неизвестно ведь, насколько это все затянется, вполне вероятно, надолго. Прощай, служба «морского дьявола»… То, что Натали, в отличие от гречанки-миллиардерши, писаная красавица, дела не меняет, нет разницы, железной цепью оказаться прикованным к стене, или золотой высшей пробы…

— Судя по молчанию, ты со мной согласен? — поинтересовалась Натали весело. — Нет, честное слово, я тебе не изменяю, как-то даже и не тянет…

Не стоило ей говорить, что он распрекрасно знает: за время их, изволите видеть, бурного романа, чтоб ему лопнуть мыльным пузырем, Натали ему изменяла дважды.

Правда, всякий раз с девушками, с мужчинами, заверял Лаврик, ничего подобного не было. Черт ее знает, возможно, она искренне считала, что забавы с девушками как-то и не тянут на настоящую измену?

— Хочется верить… — проворчал он.

— Честное слово, не буду. Я не законченная скотина, чтобы изменять человеку, дважды спасшему мне жизнь…

— Всегда пожалуйста, — сказал Мазур.

 — Как только понадобится.

— Ну что ты надулся? Все прекрасно. Да, ты снимки напечатал?

— Не успел еще, — сказал Мазур. — Дел было невпроворот. Завтра напечатаю.

Нежданно-негаданно он оказался еще и в роли придворного лейб-фотографа. Натали, должно быть, решившая тряхнуть стариной и вспомнить парижские забавы, уже второй раз позировала в наряде Евы, так что Мазур нащелкал четыре полных катушки великолепным японским фотоаппаратом.