Пиранья

Когда это в наших играх жалели пешек… Главное, чтобы у вас не тянули и быстро дали санкцию…"

"Мазур вспомнил глаза Михаила Петровича — человечные такие, душевные, чуткие. Но таившие в глубине обжигающе холодный лед. И стал все больше склоняться к мысли, что санкция будет, и с ней не затянут. Не исключено, что у Михаила Петровича есть полномочия в некоторых случаях принимать решения на месте, у себя в Конакри, не советуясь с Москвой. В конце концов, наши чертовски заинтересованы, чтобы Натали осталась жива-здорова. Да и суденышко не авторитетное, либерийское.

Вряд ли Либерия поднимет шум. Особенно если повязать весь экипаж, когда он драпанет с судна (не так уж там много народу) и задушевными методами Мтанги выявить среди них знающего о тайнике (такой человек просто обязан быть на борту), послать аквалангистов, добраться до оружия… В подобной ситуации не поднимала бы визга и страна покруче Либерии…

— Я изучил акваторию порта, — сказал Рональд. — Ваш «Ворошилов» стоит в каком-то километре от той посудины. Как мне объяснили, преодолеть под водой такое расстояние для тренированного боевого пловца — пустяк.

Хотя у меня есть идея… Претворить ее в жизнь несложно, а пловцам расстояние можно сократить примерно вдвое… — его лицо стало озабоченным. — Ну вот, кажется, мы все обговорили? Или у вас есть замечания и вопросы?

— Никаких, — сказал Мазур.

— Тогда, быть может, вам лучше немедленно отправиться туда, откуда можете связаться с начальством?

— Безусловно, — сказал Мазур, забрал со столика фуражку, надел ее привычно и встал.

Прошел по тихому безлюдному коридору, спустился на первый этаж, вышел и направился по обсаженной цветущими кустами аллее к высоким воротам из литого чугунного кружева, где возле калитки уже предупредительно маячил ливрейный привратник.

Каковую тут же и распахнул перед господином полковником, почтительно кланяясь.

Уже привычно сунув ему ассигнацию, Мазур свернул направо, неторопливо зашагал по неширокой тихой улочке вдоль высокой стены, окружавшей только что покинутый им домик посреди небольшого красивого парка. Это, как знали посвященные, был элитный бордель для денежных штатских и офицеров в чинах — куда последним было не зазорно являться и форме.

Вот только неписаный этикет требовал оставлять машины неподалеку, а не подкатывать на них к воротам… Черт!

Он как раз свернул за угол, до машины оставалось пройти метров триста — но навстречу во всю ширину улочки валила толпа местных, возбужденная, орущая что-то смутно знакомое, махавшая руками. А в рученьках-то у кого арматурина, у кого здоровенный кол, у кого горсть булыжников… На глазах Мазура один такой урод размахнулся и запустил пару каменюг в окна ближайшего особняка.