Пиранья

 — Будь все тихо и спокойно, можно было бы думать, что они ограничатся Леоном, что это блеф, запугивание. Но мы-то прекрасно знаем, что здесь творится. Знаем, кто за этим стоит, чего добивается, какие контракты хочет сорвать… Тысяча извинений, господин полковник, но Африку мы знаем в тысячу раз лучше вас. Вы, конечно, в Африке не впервые, опытный человек это быстро определяет — но вы, как опять-таки ясно, не специалист по Африке. Вы, еще раз прошу прощения, гастролер. Сегодня вы работаете здесь, потом окажетесь где-нибудь в Никарагуа, а там где-нибудь еще… Не так ли? А вот мы здесь почти безвылазно пробыли долгие годы.

От восемнадцати до восьми лет. Лично я здесь двенадцатый год. И мы пришли к единогласному выводу: в таких условиях о блефе и речи нет. Они всерьез намерены нас кончить.

— Почему-то до сих пор никто не пытался кончить ни меня, ни моих людей… — проворчал Мазур.

— Господи, — это же понятно, это лежит на поверхности! Вы — профессиональный военный, у вас за спиной — сверхдержава. Даже если вас прикончат всех шестерых, ваше начальство моментально пришлет новую группу — и так далее, и так далее, и так далее… — он явно был не так невозмутим, как изображал.

 — Вас слишком много, всех не перебьешь. А если ликвидация все новых и новых прибывающих групп затянется надолго — а так оно и будет, конечно — для убийц есть большой риск провала. Сейчас все начнут рыть землю на три фута вглубь — и местные спецслужбы, и французские, и ваша агентура, которой вы наверняка уже обзавелись, помимо этих ваших, простите, двух клоунов, о которых каждая собака в столице знает, кто они такие. Быть может, убийц в конце концов и вычислят — но к тому времени нас наверняка успеют шлепнуть. И нас на том свете как-то не будет ни волновать, ни радовать, если мадемуазель Натали успеет короноваться и подписать нужные контракты, после чего любые акции станут бессмысленными…"

"— Короче, что вы намерены делать? — спросил Мазур.

— Ну, разумеется, как можно быстрее покинуть страну, — словно бы даже с легким удивлением сказал Гастон. — Что же еще?

— А как насчет нарушения контрактов? — спросил Мазур.

Гастон усмехнулся, такое ощущение, с легким превосходством:

— В том-то и дело, господин полковник, что мы ни в малейшей степени не нарушаем контракта.

Наоборот, скрупулезно его соблюдаем. Вот здесь, — он кивнул на стопу бумаг, — все контракты, и наши, и Леона. Они абсолютно идентичны, с одним маленьким отличием: в контракте Леона есть лишний параграф, по которому он получает… получал некую дополнительную сумму за то, что был командиром группы. Так вот, в контракте черным по белому написано, заверено подписями и печатями: в случае смерти работодателя, то есть генералиссимуса Олонго, контракт автоматически расторгается.