Пиранья

Более того, уж простите за меркантильность… В случае, если смерть работодателя последует не по причине каких-то наших упущений, мы при автоматическом расторжении контракта должны получить еще некие суммы — выходное пособие, если можно так выразиться. Работодатель мертв, и в том нет ни малейшего нашего упущения, в момент гибели мы его не охраняли. Так что наша позиция безупречна. Мы, собственно, после смерти Отца Нации продолжали служить исключительно добровольно — жалованье как-никак шло прежнее, и после коронации с нами наверняка подписали бы новые контракты.

Но теперь… Одно дело — рисковать жизнью по контракту, и совсем другое — ждать, когда какая-нибудь сволочь подсунет отравленный джин, тем более что никакими обязательствами мы уже не связаны, — он решительно поднял ладонь, едва Мазур попытался открыть рот. — Господин полковник, я прекрасно знаю, что вы хотите сказать, нетрудно догадаться: что-то насчет повышения жалованья, чтобы мы остались. Я прав? Прав, судя по вашему лицу. Не пойдет. Если бы мы и согласились рискнуть, то за такие деньги, каких нам здесь никто не заплатит… В общем, я все сказал, — он поворошил бумажную стопу, вынул несколько листочков, схваченных большой никелированной скрепкой, положил перед Мазуром.  — Вот здесь — пятнадцать уведомлений о том, что мы, в полном соответствии с указанными параграфами контракта, считаем его потерявшим силу и сбираемся как можно быстрее покинуть страну. В связи с чем просим о выплате оговоренного контрактом «выходного пособия», а также официальным образом готовы сдать казенное оружие, боеприпасы, форму. Прошу вас, прочитайте контракт сами и убедитесь, что я говорю чистейшую правду. Они все идентичны, но если не верите мне на слово, можете прочитать все до одного…

Никакой растерянности перед незнакомым текстом — на французском и на местном языке — Мазур не ощутил. Он попросту передал бумаги Лаврику.

— Четвертая страница, господин майор, — любезно подсказал Гастон. — Параграфы восьмой, девятый и десятый.

Лаврик быстро пробежал взглядом указанную страницу, кивнул, негромко сказал Мазуру по-русски, совершенно бесстрастно:

— Сукин кот прав стопроцентно. Все так и обстоит…

Тем не менее он из присущей ему в некоторых случаях педантичности один за другим брал очередные контракты, находил четвертую страницу, быстренько пробегал взглядом.

Продолжалось это недолго, каких-то пару минут. Прокомментировал опять-таки по-русски:

— И здесь не сбрехал, все они идентичны…

Чуть-чуть выждав, Гастон вежливо спросил:

— Я не знаю русского, но, по-моему, господин полковник, господин майор подтвердит, что все обстоит в точности так, как я говорил?

Мазур кивнул.

— Прекрасно, — с видимым облегчением сказал Гастон.