Пиранья

Очевидно, мини-платьица и откровенные вырезы безвозвратно ушли в прошлое, и королевам полагается даже в свободное от службы время именно так одеваться.

Мазур вспомнил самую настоящую наследную принцессу, с которой судьба однажды свела — принцессу пусть и крохотного, но старого государства, существовавшего с века то ли двенадцатого, то ли с тринадцатого. Та щеголяла то в джинсах, то в коротеньких платьицах со смелыми вырезами. А впрочем, взойди она на престол (что наверняка случится нескоро, крепок папаша, крепок…), вполне возможно, волей-неволей поменяла бы стиль.

Наташка же поменяла, а уж в Европах…

Натали без лишних разговоров бросилась ему на шею, прильнула к губам. Отстранившись, пытливо заглянула в глаза:

— Ты, надеюсь, не думаешь, что эту пакость я сама подстроила?

Сначала Мазур приложил палец к губам, потом крутанул им возле уха, вопросительно глянул на девушку.

— Да нет тут никаких микрофонов, — сказала она решительно. — Зулеле только что проверял, перед тем, как за тобой поехать, а я тем временем никуда не выходила.

— Ну, если Зулеле проверял… — без тени иронии сказал Мазур. — Да ладно тебе.

Я и мысли не допускал, что это ты. Тебе просто-напросто дали очередной мягкий совет, который нельзя было не выполнить… Угадал?"

"— Угадал, — сердито сказала Натали. — Да вдобавок еще и французы… — она зло взмахнула сжатыми кулачками: — Ну не хватает у меня пока что сил с ними со всеми бодаться в открытую! Погоди, дай срок…

— Верю, — сказал Мазур. — И в то, что ты нисколечко не виновата, и в то, что у тебя получится их построить в духе Папы…

В первое он верил безоговорочно, а вот во втором крепко сомневался — но промолчал. Хотелось одного: чтобы все побыстрее закончилось.

Похоже, назревало прочувствованное прощание, а он терпеть подобных сцен не мог, особенно сейчас, когда все происходящее походило как две капли воды на сцену из какого-нибудь костюмно-исторического фильма: бравый раззолоченный генерал, молодая королева, судьба-злодейка, против которой не попрешь, безжалостно и навеки разлучающая влюбленных… Вздор. Я ее никогда не любил по-настоящему, да и она, наверное, тоже, ей со мной просто-напросто было удобно, и она будет тосковать не столько обо мне, сколько об отсутствии крепкого и надежного мужского плеча… каковое, пусть и другое, вполне возможно, быстро объявится. Такова се ля ви.

Глядя ему в глаза, Натали сказала с некоторым торжеством:

— Ты знаешь, кое-что у них мне все же удалось выторговать.

— Ты остаешься генералом и графом. Маленькая, но победа.

Никакая это не победа, глупышка, мысленно ответил Мазур. Это тебе небрежно бросили конфетку, чтобы дитя не плакало. Этим ни малейшего ущерба не принесет, оставайся я сто лет далеко отсюда генералом и графом.