Пиранья

Кто их знает, могут сыграть и с точностью до наоборот: прикажут Мазуру именно что встретиться с королевой («ты взрослый парень, можешь гулять и до утра»), но при этом непременно попросят непринужденно расспросить о том и об этом, да вдобавок, заранее предсказать можно, подсунут ему крохотный микрофончик куда-нибудь в пуговицу. Обижаться или сердиться на них не стоит — ну, что поделать, служба у людей такая…

А вот с намеками насчет возможной социалистической ориентации не прокатит — не оттого, что она королева, а потому, что однажды при попытке здесь освоиться уже получили приличную оплеуху и форменным образом отсюда вышвырнуты.

Второй попытки никто делать не будет — по крайней мере до тех пор, пока она не возьмет полную власть, а этого может и не случиться. В конце концов, приглядывать за морской трассой Лондон-Кейптаун можно, как до сих пор и происходило, базируясь в Конакри…"

"Наступило неуклюжее, напряженное молчание, как часто случается при расставаниях, когда оба чувствуют, что немало могли бы друг другу сказать, но нужные слова никак не идут на ум. Мазур прервал молчание первым:

— Ты ведь не сама вставила Акинфиевых в списки награжденных и удостоенных титулов? Кто-то дал еще один мягкий совет, а?

Она промолчала, но столь выразительно и сердито нахмурилась, поджала губы, что оказалось лучше всякого ответа.

Мазур едва не спросил напрямую: «Кто?» — но вовремя вспомнил, что он уже выключен из местных интриг, и совсем скоро покинет новорожденное королевство, скорее всего, навсегда. И все же не удержался из чисто человеческих побуждений:

— Кто бы ни советовал, он тебе вряд ли друг…

Натали посмотрела ему в глаза с непонятным, но вроде бы не сулившим кому-то ничего доброго выражением.

Ее карие глаза потемнели, Натали произнесла тихо и недобро:

— Я понимаю больше, чем тебе кажется… И прекрасно помню твое лицо там, в резиденции, во время налета. И слова в память впечатались: «Эта сучка, твоя любимая одноклассница, его прикончила!» Сирил… Ты уверен, что это она?

— Своими глазами не видел, врать не буду, — сказал Мазур. — Но все обстояло так, что это могла сделать только она. В особенности если учесть, что незадолго до коронации меня форменным образом похитили, плеснули чем-то усыпляющим в морду, всерьез собирались пытать, чтобы выведать систему охраны Лунного дворца.

Так вот, всем заправляла именно она, и сведения эти были нужны именно тому, кто всерьез собирался тебя пристукнуть.

— Почему ты не рассказал?

— Не стоило в то время тебя грузить еще и этим, — пожал плечами Мазур. — главное, все кончилось отлично, Мтанга спас, царствие ему небесное.

— И вы ее не взяли?

— Взяли, как же, — сказал Мазур.