Пиранья

 — Вот только в последний момент ее выхватили у нас из-под носа люди министра внутренних дел и генерального прокурора… А вот теперь объявилась вместе с папочкой, который, я подозреваю, в тех же играх…

— Постой, — сказала Натали, почти не раздумывая. — Но ведь в таком случае получается, что она работала сразу на двоих…

Умница, подумал Мазур с невольным восхищением. Похоже, вместе с ним, Лавриком и Мтангой тоже уже догадывается, кто устроил убийство Папы и методично вырезал семью. Дело не только в ее остром уме — у нее есть своя сеть информаторов, на которую даже Лаврик не смог выйти…

— Ну и что — на две? — пожал плечами Мазур.

 — Дело житейское. Один мой знакомый знал субъекта, работавшего на пять разведок сразу — и ничего, говорит, как-то устраивался… — и торопливо добавил: — Ты только не вздумай что-то предпринимать против людей влиятельных…

Она усмехнулась одними губами:

— Я же тебе говорю — рогатая гадюка умеет терпеливо ждать. Будь спокоен, торопиться не буду. Пока не окрепну. А потом… — она сощурилась со злой мечтательностью.

 — Я уже теперь знаю, как лучше всего все устроить. Неудачная попытка покушения, а то и переворота, вдобавок, неожиданно введенное чрезвычайное положение, повальные обыски и аресты… В таких условиях самые влиятельные люди могут и подвернуться под случайную пулю, и оказаться сообщниками словоохотливого террориста, спасающего шкуру откровениями, а то и столь же словоохотливых путчистов…

— Неплохо, — сказал Мазур, на сей раз нисколечко не кривя душой. — Главное — не торопиться…

— Сама знаю, — отрезала Натали.

 — Ну, а персоны не особенно и влиятельные… с ними может какой-нибудь несчастный случай произойти и сейчас…

— Пожалуй, — сказал Мазур. — Вот это устроило бы всех. К чему лишние свидетели… Что ты?

Она потрясла в воздухе сжатыми кулачками, промолвила чуть жалобно:

— Сирил, мы что-то не то говорим… А ведь оба знаем, что можем больше и не увидеться…

— А что тут можно сказать? — спросил Мазур мягко. — Разве что искренне пожелать друг другу самого хорошего…

Он встала, и Мазур торопливо поднялся следом.

Кинулась ему на шею, прижалась, стала целовать так жарко и шало, будто вот-вот должен был наступить конец света. Отстранилась первая, печально глянула в глаза. На ресницах у нее явственно поблескивали скупые бисеринки слез.

— Всего тебе самого хорошего…

— И тебе, — сказал Мазур.

— Подожди минутку…

Она торопливо простучала к столу низкими каблучками домашних туфелек, достала что-то из ящика — вроде бы небольшой замшевый мешочек.