Пиранья

 — А я не смотрел, что…

Он извлек из кармана небольшой замшевый мешочек, легко развязал узелок и перевернул его над согнутой ковшиком ладонью. На ладони у него оказался чуть продолговатый, не менее перепелиного яйца величиной, красиво граненный прозрачный камень, словно бы светившийся изнутри в лучах клонившегося к закату солнца.

Лаврик присвистнул:"

"— Мелкий сувенир на память, ага… Я не ювелир, но примерно представляю, сколько такой бриллиантик должен стоить: шесть нулей после циферки, а циферка, очень может быть, и не единичка. В долларах, я имею в виду.

— Надо же, — без выражения сказал Мазур.

И, не размахиваясь широко, швырнул бриллиант за борт — и тот, сверкнув искристыми лучиками, исчез в воде, почти не плеснув. Мазур приподнял руку, разжал пальцы. Небольшой мешочек сорвало у него с ладони легким ветерком и тут же унесло за борт. Мазур не провожал его взглядом.

— А это не пижонство, ваше сиятельство? — ехидно поинтересовался Лаврик.

— А наплевать, если и пижонство, — сказал Мазур отстраненно. — Моя корова, что хочу, то и делаю… Тьфу ты! — фыркнул он, зацепившись взглядом за белоснежную кобуру на поясе, где так и покоилась надежная черная «Беретта».

— Что такое?

— Казенное оружие не сдал под роспись, как полагалось, — сказал Мазур.

— Переживут. У них там того добра…

— Знаю. И все равно непорядок. Ладно, спишут… Берега уже не было видно — «Ворошилов» полным ходом уходил в открытое море.

Эпилог

Мазур никогда не ощущал в себе талантов ни прорицателя, ни провидца — просто он служил не первый год и даже десятый, прекрасно знал порядки в родной части, а потому многое мог предсказать уверенно…

Все прошло в большинстве своем именно так, как ожидалось.

Его отчет толщиной, конечно, уступал «Войне и миру», — но столь толстых Мазур в жизни еще не писал. Ну, как же иначе: мало того, что он выступал в роли командира группы, оказался замешан во многие интриги и, мягко скажем, нестандартные события. А потому, перефразируя Лермонтова, рука бойца писать устала…

Как и ожидалось, африканские ордена не вызвали у начальства ни малейшего удивления: и до Мазура, и в его времена иные возвращались с задания с полученными самым законным образом иностранными регалиями. Совершенно житейское дело.

Но Почетный легион, пусть и полученный не от французов, а, так сказать, обходным путем, вызвал в иных кабинетах приступ ожесточенного чесания в затылках — что вроде бы помогает мыслительному процессу. Правда, продолжалось это недолго: начальство, как сообщил всезнающий Лаврик, решило особенно не заморачиваться такими, в сущности, пустяками, и, особенно не мудрствуя, постановило: «Поступить обычным порядком».

«Обычный порядок» Мазуру был прекрасно известен с первых дней службы в «морских дьяволах».