Пиранья

При всех регалиях они имели право появляться буквально пару-тройку раз в году, по особенным праздникам, да вдобавок там, где не имелось невольно посторонних штатских, но и непосвященных сослуживцев по флоту. Мало того, настрого было запрещено при «выходах к непосвященным» надевать все орденские планки. Чтобы лишний раз не смущать умы. Всегда мог попасться зоркоглазый ветеран или просто свой брат-офицер, прекрасно разбиравшийся в ленточках. А поскольку и в родной стране, и простым обывателям всего мира отлично известно, что советский ВМФ после Второй мировой ни с кем, нигде и никогда официально не воевал, у человека знающего могли родиться ненужные умствования: как так получилось, что морской офицер в достаточно скромных погонах, не достигший и сорока, щеголяет с крайне солидным набором советских боевых наград и иностранных, безусловно, регалий? Выход нашли давненько, еще до Мазура: появляясь вне расположения, каждый носил так называемую «скромнягу», что на кителе, что на форменной рубашке, в зависимости от времени года.

Коротенькая планка с исключительно скромным набором ленточек: один-единственный боевой орден, либо Боевое Красное Знамя, либо Красная Звезда и пара-тройка медалей — и юбилейных, и за соответствующую выслугу. Вот такое не могло удивить ни одного знатока: и в мирное время флотский офицер мог заслужить один боевой орден, а то и парочку, мало ли какими серьезными делами ему пришлось заниматься…

Так что и Почетный легион угодил под «обычный порядок». Гораздо хуже обстояло с генеральскими эполетами и графским титулом: и то, и другое, конечно же, не удалось сохранить в совершеннейшей тайне, начальство ни эполеты, ни титул не интересовали нисколечко (это уже по разряду курьезов, случались и похлеще) — зато от сослуживцев, как и ожидалось, Мазур огреб изрядное количество тех самых беззлобных флотских подначек…

А примерно через полгода произошло нечто, прежде не случавшееся — впервые в жизни прошлое, о котором Мазур старательно забывал, достало в родном Отечестве…"

"В Москве, в Министерстве обороны, в отделе, отвечавшем за официальные контакты с зарубежьем, без предупреждения объявился с переводчиком посол свежеиспеченного королевства и заявил, что имеет личное поручение от ее величества: в лепешку расшибиться, но отыскать офицера, «известного у нас как полковник Иванов».

Сюрприз получился нешуточный. Поначалу незваного гостя решено было взять измором, чтобы сам встал и отступился: его принялись гонять из кабинета в кабинет — то есть, конечно, не гонять, а крайне вежливо: тысяча извинений, ваше превосходительство, но в данном вопросе мы абсолютно некомпетентны, так что вам наверняка объяснят лучше в таком-то кабинете.