Пиранья

Четверо проворно выкатились из номера, тут же хлопнула дверь соседнего номера, и послышался отчаянный женский визг, тут же оборвавшийся — кто-то бедолажку на незнакомом языке робко успокаивал.

— Это еще что за шоу? — спросил Мазур.

— А это местный ОМОН, если ты не знал, — усмехнулся Лаврик. — Вообще-то неплохие ребята, но прекрасно понимают, что не в силах переломить события, и оттого самоутверждаются, как могут… Но это еще не самое смешное… Поехали? Нам тут нужно обговорить еще одно дело…

Глава вторая

Таможне не дают добро

Когда Старый Город кончился, Лаврик свернул вправо, на развилку.

Впереди показались «Черемушки» — стандартные микрорайоны из скучноватых девятиэтажек и пятиэтажек еще хрущевского времени. Рабочие районы, населенные в основном русскими, вспомнил Мазур.

— Явка? — спросил он.

— Ну, разумеется, — ответил Лаврик. — Как же тут без явок…

— Флажок бы снял со стекла, а то, чего доброго, кирпичом засветят…

— Увы и ах… — сказал Лаврик, и лицо у него было невеселое. — Не засветят. Ты сводки читал внимательно?

— Времени не было. Так, пробежался взглядом.

— Оно и видно… — грустно усмехнулся Лаврик.

 — Иначе бы знал, что здешние русскоязычные товарищи самым активным образом поддерживают Национальный Фронт и, соответственно, идею полной независимости…

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — сказал Лаврик. — С радостным визгом, интеллигенция особенно, да и другие не отстают. Что так смотришь? В России угара перестройки не насмотрелся?

Мазур выразился кратко и матерно."

"— Совершенно точное определение, — сказал Лаврик, кривя губы, — классическая ситуация — наслушались демократов и решили, что тут будет маленькая европейская чисто республика, где все народы будут жить в мире и дружбе.

А про то, что их используют, как известный резиновый предмет, они как-то не соизволили задуматься — ну, здесь же культурная Европа, а не замшелая Россия… Здешние поляки, по крайней мере, умнее, лет пятьсот живут рядом с аборигенами, успели их неплохо изучить. И в европейское грядущее братство народов как-то особенно и не верят. А потому при любом удобном случае выходят рядами и колоннами в немалом количестве.

— Это да, — кивнул Мазур. — Как сказал кто-то из их же великих: воевать поляки не умеют — но бунтовать…

— Не питаю я к полякам особенной любви, но в чем им не откажешь, так это в умении бунтовать, когда им садятся на шею.

А по достоверным данным, Фронт планирует в случае победы разделить жителей на первый и второй сорт. О чем «русским братьям по борьбе с советской диктатурой» из деликатности стараются не сообщать…

— В случае победы? — спросил Мазур тихо и недобро. — Ты что, всерьез допускаешь…

— Ситуация в стране такая, что я что угодно допускаю, — тихо сказал Лаврик.