Пиранья

 — Просто такие миссии требуют дополнительной подготовки, пусть и на скорую руку…

— И что, намечается какое-то… деликатное дело?

Беатрис глянула на него лукаво:

— Можно и так сказать… Но, в общем, я сейчас оторвалась еще и из чистой вредности — пусть поломают голову, что у меня за интрига на сей раз…

Она не остановила машину у гостиничного крыльца, а свернула на гостиничную автостоянку — десятка на два машин, с аккуратно расчерченными белой краской, пронумерованными стояночными местами, высокой оградой из крашенных в голубой металлических труб и красивой будочкой сторожа, стилизованной под крестьянский дом.

Половина мест пустовала.

— Выходи, — сказала Беатрис. — Дальше пойдем пешком.

Мазур вылез. Уже не оставалось никаких недомолвок касательно того, к чему клонится дело. Беатрис о чем-то поговорила со сторожем, отдала деньги, получила металлический жетончик с номером — и ловко загнала «жука» на одно из свободных мест — по забавному совпадению, рядом с «шестеркой» Лаврика. Подошла к Мазуру танцующей походкой — свеженькая, веселая, взяла под руку:

— Пошли?

— Куда? — спросил он с простодушным видом.

— К тебе в гости, — безмятежно ответила Беатрис. — Время не такое уж и позднее, сегодня воскресенье, завтра мне придется опять окунаться в здешнее политиканство, а сегодня имею законное право отдохнуть… У тебя еще остался тот великолепный виски?

— И даже пара бутылок, — сказал Мазур.

— Превосходно. Или ты не рад видеть меня у себя в гостях?

— Ну что ты, — сказал Мазур, — наоборот…

Иногда здешние европейские порядочки только на пользу — портье выдал Мазуру ключ без всяких разговоров, без обычного советского ворчливого напоминания: «Гости имеют право оставаться в номере только до одиннадцати вечера!» Ну, предположим и дома нравы давно помягчели — но все равно пришлось бы, согласно рыночным отношениям, совать коридорной денежку, а здешний Цербер мзды не требует, так что получается некоторая экономия командировочных средств.

Правда, в глубине глаз у скользкого типа все же затаилось явное недовольство. Причина угадывалась влет, Мазур в гостинице уже освоился. Справа, у двери в ресторан, располагался диванчик-«уголок», и на нем, за столиком с тремя практически нетронутыми чашечками кофе, восседали три девицы в довольно откровенных куцых платьишках, лениво покуривали, закинув ногу на ногу.

До вечера, в общем, далеко, но труженицы постельного фронта уже заступили на вахту. И с каждой, несомненно, козлику за стойкой капает процентик, так что любая женщина со стороны — удар по карману лысоватого. Хотя чинить препятствия ему, несомненно, согласно европейским обычаям, запрещено.