Пиранья

— Дурака ведь валяешь? — прищурилась Беатрис. — А если серьезно.

Мазур пожал плечами:

— Если серьезно — обыкновенный житейский практицизм. Ты в некотором роде принадлежишь к числу моих работодателей. А ухлестывать за работодателями — история с непредсказуемыми последствиями.

— Вот теперь похоже на правду, — улыбнулась Беатрис. Посмотрела нецензурным взглядом и сказала врастяжку: — Так в том-то и соль, что термин «непредсказуемые» может иметь самые разные толкования…

Это было произнесено таким тоном, словно она упрекала: «Ну сколько можно тебе, болвану, намеки делать?»

Дальнейший разговор был чистейшей воды лишь самую чуточку закамуфлированным флиртом.

На счастье Мазура, вскоре показался хозяин с высушенной проявленной пленкой и баночкой для нее. Дотошности ради посмотрев негативы на свет, Мазур убедился, что проявлено добротно. Беатрис расплатилась, Мазур сунул баночку в карман, и они вышли.

Едва отъехали метров на триста, далеко позади опять объявился серый «москвич» — здрасьте, давно не виделись… Беатрис пару раз посмотрела в зеркальце, но больше не обращала внимания на навязчивого спутника.

— Нужно прояснить одно обстоятельство, — сказала она уже насквозь деловито. — Пит говорил, у тебя есть канал для надежной переправки пленок за границу, какой-то черномазый с дипломатическим паспортом…

— Он самый, — сказал Мазур.

— А твой агент, где обосновался, если не секрет? Я не пытаюсь вызнать точный адрес, просто — в каком городе?

— В Мюнхене, хотя он и не немец, — сказал Мазур. — Очень удобно при необходимости рукой подать до Италии и Франции — именно там у меня с особенным интересом покупают бульварщину и платят за нее лучше всех: бритты и австрияки все же чуточку прижимисты…

— Понятно.

Значит, твой черный летает в Мюнхен?

— Ага, — сказал Мазур. — Из Мюнхена как раз отправляется очень удобный рейс на его родину. Оттуда частенько летает — с диппочтой якобы, а на самом деле сплошь и рядом перевозит разные интересные вещи, на которых подзарабатывает его начальство, — за процентик, конечно.

— И когда он собирается проделать это путешествие в очередной раз?

— Примерно через две недели, мы уже разговаривали по телефону.

— Так. — Сказала Беатрис.

 — Жизненный опыт меня учит: уж если человек любого цвета кожи продажен, он продажен всегда. Если сунуть ему тысчонку баков, оплатить билеты туда и обратно — он сможет слетать только в Мюнхен?

— За тысчонку? — усмехнулся Мазур. — С радостным визгом. Молодой еще, не заматерел, чтобы воротить нос от тысячи баков. А что, эту кассету нужно переправить срочно?

— Да нет. Примерно через недельку, когда еще кое-что поднакопится… А как кассета попадет в Москву?

— Просто до вульгарности, — сказал Мазур.