Пиранья

Общий характер местности известен, кое-какие вводные данные имелись, об опасностях в лице ядовитых змей, партизан, диких быков и правительственных войск получили некоторое представление, компас – штука знакомая. В конце-то концов, как мудро подметил Морской Змей, Колумб отправился в плаванье снаряженным в сто раз хуже и ничего – открыл Америку, помер адмиралом…

Они вернулись к месту общего сбора – как раз вовремя, чтобы выслушать доклад разведчиков, старательно прочесавших «челноком» тот район, куда следовало двигаться. Доклад был не особенно оптимистичен: километрах в трех впереди на лесной дороге наметилось нехорошее оживление – то и дело проскакивали грузовики с солдатами, прошли два броневика, летали вертолеты.

В сочетании с рапортом радиста, фиксировавшего обильный радиообмен меж доброй полудюжиной раций – в эфире наблюдалось форменное столпотворение, – получалось, что они, похоже, ненароком угодили чуть ли не в самый центр проводимой с размахом контрпартизанской операции. Предусмотреть этого никто не мог, но и концом света это, безусловно, не было – следовало всего лишь выскользнуть потихоньку из кольца, а уж этому их учить не нужно…

Покосившись вправо, Мазур с неудовольствием поджал губы.

Они одни без всякого труда просочились бы через любые боевые порядки, но пришлось тащить с собой этого урода Фань Ли, человека, безусловно, не лесного, и бдительно его опекавшего Безымянного Товарища, который, судя по впечатлениям последнего дня, тоже был не из сибирских таежников…

Вон он сидит, дворецкий хренов, – в камуфляже, как и положено, чтобы сливался с пейзажем, всем видом показывает, как ему плохо и тягомотно посреди дикой природы, толстая ряшка вся в поту, за сердце демонстративно хватается, на жалость бьет…

Хорошо еще, не пытается закатывать спектакли, отказываясь идти по причине взбунтовавшейся печени, мозолей на пятках и общего невроза организма.

Поначалу взялся было плестись по-черепашьи, норовя прилечь на отдых чуть ли не через каждые сто метров, но из него быстро выбили эту дурь посредством демонстрации в опасной близости от яремных вен сверкающего кинжала. После чего веселости у китайца не прибавилось, равно как и бодрости, но изображать немощного столетнего паралитика быстренько перестал…

– Что там? – спросил Морской Змей.

– Ушли наконец, – сказал Мазур. – Градусов на сорок к зюйду. Нам, стало быть, надо брать еще градусов на сорок правее…

– Вот именно.

– Самолеты разлетались, падлы…

– А что поделаешь? – философски спросил Морской Змей. – Попала собака в колесо…

Он замолчал, задрал голову.