Пиранья

И вовсе не потому, что там может уже лежать на него ориентировка. Рановато ориентировке взяться, точно. Тут другое: багаж проверяют очень тщательно, невзирая на лица и удостоверения (район по аналогии с «прифронтовым» можно назвать «припартизанским»), — а два килограмма необработанных алмазов в сумке будут выглядеть, мягко говоря, пикантно и вопросов не вызовут разве что у дебила. Так что только поезд.

Еще плюс. Он уже выехал за пределы партизанского района. Мелкие махновские шайки, бывает, ходят и здесь, но именно что мелкие. Не такая уж большая опасность для человека непугливого — к тому же они здесь болтаются в основном для того, чтобы добывать в деревушках жратву и самогонку и не особенно стремятся лезть в драку с кем бы то ни было.

Еще один плюс, жирный. Ах, какой жирный! Эти мало затронутые цивилизацией места сотовой связью не охвачены — ну начерта местным сотовая связь? Когда что-то там мотыжат, женам в деревню звонить, чтобы пожрать принесли? Или чтобы два кума из соседних деревенек сговаривались улизнуть от своих сварливых баб и глотнуть самогоночки? А вот район Инкомати сотовой связью как раз охвачен, оттуда уже можно преспокойно звонить и Олесе, и человеку Лаврика… а впрочем, Мазур ничуть не удивился бы, окажись, что в Маджили сидит сам Лаврик собственной персоной — очень уж большая пошла игра, наш обаятельный дедушка в трогательном, чеховском пенсне вполне может оказаться впереди всех, в бурке и на лихом коне — его стиль, плавали, знаем…"

"Минус, имеющий прямое отношение к географии, и, если подумать, тоже довольно жирный.

Широкая проселочная дорога, что виднеется вон там, впереди — единственная здесь магистраль, ведущая прямиком к Инкомати через какой-то маленький городок, название которого Мазур по его незначительности и бесполезности для их целей запамятовал напрочь. Карту… Ага, Лубебо. Других дорог, даже объездных стежек, попросту нет — по обе стороны «магистрали» начинаются густые джунгли с погаными болотами, где, как болтают деревенские, обитают даже болотный черт Качана и метровые пиявки, обожающие приманивать волшебным свистом заблудившихся путников, чтобы выпивать всю кровушку… Ну, в черта Качану и метровых пиявок пусть верят местные, а вот то, что там не только на колесах не проедешь, но и пешком не везде пройдешь — святая истина. Только булькнешь…

Вот и получается, что и у беглеца, и у охотников — одна-единственная дорога. Не смертельно, конечно, но чертовски неприятно. Гораздо лучше, когда, как в старой пословице, у беглеца одна дорога, а у погони — тысяча…

Вот, кстати, о погоне, которую пока что за неимением других засветившихся кандидатов олицетворяет пан Стробач. В общем, тоже не смертельно.