Пиранья

Неплохой подбор снаряжения опытного путешественника: туго свернутая синтетическая палатка, если прикинуть, не менее чем человек на шесть, теплые куртки (в Африке, если кто не знает, ночью довольно прохладно), питьевая вода в пластиковых бутылях (в Африке, если хочешь быть здоров, нельзя пить из какого бы то ни было водоема), походная плитка с газовыми баллонами, картонные коробки с консервами и чем-то сублимированным в пакетах, разобранное охотничье ружье в чехле (ну да, если надоест сухпай), и еще куча всякой всячины, необходимой страннику: фонари, топорик в чехле, большая аптечка и прочее… Чтобы не возиться долго, перекладывая просмотренное, Мазур его кучей складывал на обочине — долго не залежится, народ здесь хозяйственный, любой ржавый гвоздик к делу приспособят, а уж этакую благодать… Со всем уважением к благородному напитку поставил рядом с кучей две бутылки неплохого виски, небрежно бросил на верх штабеля полдюжины журналов с голыми девочками — культурным запросам местных они отвечают гораздо больше, чем те марксистско-ленинские брошюрки в переводе на здешние языки, которыми некогда, во времена почти былинные, пытались аборигенов приобщать к идеям социализма, да так и не приобщили, не сложилось… Впрочем, и молодые белозубые янкесы из «Корпуса мира», ошивавшиеся здесь в те самые былинные времена, добились ничуть не большего эффекта со своими брошюрками о парламентской демократии и преимуществах капитализма над социализмом.

Как-то, когда Мазур вспоминал под настроение те бурные (и чуть дурные, что уж там) времена, у него осталось впечатление, что местные приняли брошюрки, те и эти, а также прочую агитацию с обеих сторон как некое неопасное явление природы наподобие легкого града (он и в Африке иногда случается). Град пропал — аборигены философски пожали плечами и вернулись к занятиям тысячелетней давности…

Он оставил в багажнике только блок сигарет (своих оставалась полупустая пачка, а до магазина или хотя бы придорожной лавчонки когда еще доберешься), упаковку пепси — и все коробки с патронами для германских стволов банды Стробача. Уж их-то на обочину выбрасывать не стоило, чтобы не усиливать милитаризацию Африки, и без того достойную сожаления. Скоро по сторонам дороги потянутся болота, вот туда и вышвырнуть к чертовой матери…

Остался один-единственный предмет напоследок, потому что примостился в самом углу: большая картонная коробка без всякой маркировки, этак полметра на пол метра.

На вид ничего зловещего в ней не было.

Половинки крышки были заклеены лишь кусочком липкой ленты, и Мазур ее вмиг перерезал коротким лезвием швейцарского ножа. Заглянув туда, удивленно поднял брови. Потом, не колеблясь, запустил в коробку обе руки и вытащил хреновину весом килограммов в десять.