Пиранья

 — Ну что, будем прощаться? Вряд ли когда-нибудь судьба еще раз сведет…

Она тоже поднялась, постояла перед ним с непонятным выражением лица, потом шагнула вплотную и легонько поцеловала в щеку. Шепнула:

— Спасибо за все… И за то, что не убил, и за все остальное…

Как легко иногда сделать девушку счастливой, подумал Мазур. Особенно если для этого не приходится тратить ни своих собственных денег, ни даже казенных…

— Может, я и излишне щепетилен, — сказал он. — Но девушек убиваю только когда они пытаются убить меня. — И щегольнул одним из немногих французских выражений, которые помнил хорошо: — Авансе, не томбе па![7] Ну, шагай!

Глянув на него с непонятным выражением, Николь подхватила сумку и не торопясь направилась к выходу из парка, к арке, крашеной в цвета национального флага.

Отойдя на несколько шагов, оглянулась, чуть приподняла руку в знак прощания и больше уже не оглядывалась, пока не исчезла из виду. Глядя ей вслед, Мазур, что было чуточку смешно, почувствовал нечто вроде легкого разочарования: он давно и качественно настроил себя на то, что столкнулся с очередной подставой, способной если не заложить, то при удобном случае пальнуть в спину, все время держал в поле зрения, просчитал не один вариант защиты — а она оказалась совершенно безопасной.

Теперь следовало полностью отдаться своим собственным делам. Он достал мобильник. Светились все четыре палочки — здешняя сотовая связь работала исправнейшим образом. Да здравствует цивилизация, пусть даже в облике Инкомати…"

"Не было нужды прибегать к шифру — он совершенно точно знал: в Ньянгатале попросту нет аппаратуры, способной подслушивать разговоры по мобильникам и перехватывать сообщения.

Слишком она дорогая и сложная, местные спецслужбы только собираются что-то такое завести, предпочитают работать по старинке, как и иностранные разведки. Ну, а радиоэлектронной разведки против Ньянгаталы никто не ведет — по причине отсутствия объектов приложения для таковой. Рай для того, кто понимает…

Согласно инструкции, из Лубебо ему следовало сначала позвонить Олесе, а уж потом — людям Лаврика. Согласно инструкциям, в Инкомати нужно было поступить как раз наоборот.

Он ничуть не удивился, услышав не голос «Фредди» или чей-то вообще незнакомый, а голос Лаврика — чуть насмешливый и определенно радостный.

Лаврик практически всегда объявлялся к финалу завершать операции, которыми руководил. Как бывало не раз, Мазур почувствовал некоторое облегчение, прекрасно знакомое людям его профессии и в его положении: теперь с него снималась часть ответственности, было кому принимать главные решения и отдавать главные распоряжения.

— Вышел к цивилизации, бродяга?

— Вышел, — сказал Мазур. — Проблем нет, хлопот нет. Завтра прикачу.