Пиранья

Мазур стоял навытяжку, подчиняясь общей торжественности момента, хотя до сих пор представления не имел, в чем тут дело и по какому поводу щелкают каблуки.

Касем отчеканил с таким видом, словно с превеликой радостью мог отрапортовать наконец о наступлении полного и законченного светлого будущего, так что с неба вот-вот посыплются жареные перепела и ананасы в шампанском:

– Товарищ капитан-лейтенант! В ознаменование ваших выдающихся заслуг по обороне рубежей Народно-Демократической Республики Эль-Бахлак от агентов мирового империализма и остатков феодальной реакции Революционный Высший Совет принял решение наградить вас высшим военным орденом республики «Звезда отваги»!

Он сделал шаг вперед, одновременно открывая ту самую синюю коробку, достал из нее регалию, выпустил коробку не глядя, и юный полковник, конечно же, успел подхватить ее на лету.

Тут только Мазур опомнился, без всяких мыслей и эмоций, подчиняясь скорее въевшимся в подсознание уставным нормам, тоже шагнул вперед, и они встали лицом к лицу. Президент и генерал в одном лице с приобретенной за последние два года сноровкой вмиг прикрепил к его белоснежной рубашке помянутый высший орден: восьмиконечную звезду золотистого цвета со множеством мелких лучиков меж главными, наложенную на перекрещенные сабли, с эмалевым ало-голубым медальоном, на котором во весь опор несся куда-то лихой всадник с воздетой саблей.

Судя по весу чуть-чуть оттянувшей рубашку звезды, она была изготовлена, уж конечно, не из золота или иного драгоценного металла – довольно легкая даже для бронзы. Но, как известно, дареному коню… Люди искренне старались сделать ему приятное, что уж тут привередничать? Вытянувшись еще более, Мазур в последний миг вспомнил здешнюю обрядовую формулу и, едва не выпалив по привычке «Служу Советскому Союзу!», рявкнул:

– Слава революции и народу!

Полковник, успевший за это время куда-то подевать коробку, проворно свернул пробку бутылке с шампанским и наполнил бокалы с проворством опытного официанта.

Надо полагать, давно уже состоял при здешнем политбюро. Молодые генералы, как Мазур был наслышан, любили вспрыскивать любое мало-мальски достойное внимания событие вроде сегодняшнего: не столько из скрытого алкоголизма, сколько еще и в знак своего презрения к «средневековым и отжившим» исламским традициям, как известно винопитие решительно запрещавшим. Бокалы из хорошего хрусталя тоненько запели, касаясь друг друга.

С непроницаемым лицом выслушивая поздравления от генералов, Мазур подумал тем временем, что с подобными регалиями дело иногда обстоит самым непредсказуемым образом.