Пиранья

В свое время ему уже пришлось запихать подальше в ящик стола две подобных звезды – потому что в тех странах решительно поменялась власть, и победители под горячую руку отменили введенные предшественниками ордена. А вот в третьей стране власть хотя и перешла в руки ярых противников прежнего режима, но все они были сами увешаны ранешними наградами и потому оставили все в неприкосновенности. Человеческая психология, конечно. Мало у кого хватит духу росчерком пера ликвидировать свои же собственные награды.

Он едва успел допить, как высоченная дверь за спиной распахнулась с совершенно неподобающим шумом, влетел человек в столь запыленной форме, что невозможно было определить ее цвет, с болтавшимися на шее мотоциклетными очками – и, не обращая внимания на Мазура, возбужденно затараторил что-то непонятное.

"

"Члены политбюро мгновенно встрепенулись, лица стали озабоченными и тревожными. Асади что-то быстро спросил, и курьер выпустил пулеметную очередь загадочной скороговорки. Дураку было ясно: случилось что-то если и не скверное, то, безусловно, неожиданное, требовавшее немедленного обсуждения.

Генерал Касем бросил на Мазура страдальчески-смятенный взгляд, полностью подтверждавший первоначальную догадку, – а Барадж с Асади уже наперебой толковали что-то президенту, судя по некоторым признакам, совершенно противоположное, и ему требовалось не то что срочно принять решение, а хотя бы осознать обе точки зрения… Словом, в одночасье стало не до свежего кавалера – и Мазур стал тихонечко пятиться к выходу, чтобы не добавлять неразберихи.

Он был уже в коридоре, меж безмолвных стражей, когда следом энергичным шагом вышла Лейла, смущенно улыбнулась:

– До чего неловко все получилось.

Ты не сердись, пожалуйста.

Общались они, разумеется, по-английски, а в этом наречии, как известно, нет слов «ты» и «вы», каждый раз приходится корректировать по обстоятельствам, как именно обращается к тебе собеседник. Коли уж речь шла об очаровательной девушке, пусть и в ранге министра, Мазур давно уже постановил для себя, что «you» в ее розовых устах означает как раз «ты». Так оно приятнее.

Быть может, так на самом деле и обстояло, поди пойми… Восток – дело тонкое.

– Да что ты, – сказал Мазур. – Я прекрасно все понимаю. Случилось что-то?

– Да нет, глупости, – пожала она плечами с напускной беззаботностью. – Просто вопрос требует немедленного решения…

Мимо них размашисто прошагали, почти пробежали трое офицеров, прямо-таки ворвавшиеся в зал заседаний политбюро без стука и при молчаливом согласии стражи. Едва не столкнувшись лбами с передним из них, оттуда выскочил Асади и, махнув рукой стоявшим в углу приемной трем офицерам в синих беретах, поспешил прочь.