Пиранья

Может и приняли бы, но тут из Крыма и немцам, и вашим хозяевам драпать пришлось. Вы посидите пока, помолчите, спешить нам некуда. Мой напарник вашу историю знает в самых общих чертах – бумаги только что подошли, прочитать не успел, так что я уж ему изложу кратенько, чьим он гостеприимством пользовался и чье винцо попивал.

Подчеркнуто не обращая на нее больше внимания, он повернулся к Мазуру."

"– Хозяюшка наша – человек интересной судьбы. Родилась в двадцатом, в Неаполе, при крещении получила имя Фиона, а фамилию носила родительскую: Дзанатти. До пяти лет Фионой Дзанатти и прожила.

А потом… Папа у нее был коммунист, настоящий, правильный. В двадцать пятом стало известно, что его арестуют в скором времени – и местная ячейка успела ему с семейством устроить выезд в СССР. Здесь всем троим, как тогда водилось, имена-фамилии поменяли на русские. И в школу она пошла уже как Фаина Домбазова. Русский выучила хорошо – ну, пять лет, многое усваивается влет, вокруг только на русском и говорят. Правда, папа постарался, чтобы она не забывала и итальянский – он же рассчитывал когда-нибудь в Италию вернуться. А был он неплохой инженер. И в двадцать девятом, когда началась индустриализация, его направили в Донбасс. Так наша Фаечка и росла – пионерка, комсомолка, отличница. После школы закончила техникум – техникумы тогда были солидные, с четырехлетним обучением. Выучилась на техника-метеоролога. Распределили в Крым. Там она в оккупацию и попала… родители, кстати, погибли при бомбежке. Хорошие были люди, настоящие коммунисты, в кого только доченька удалась… Сказать что-то хотите?

– Костенька, только монстра из меня не делай, – сказала тетя Фая с тем же прописавшимся в глазах колючим холодком.

 – Я не у немцев служила, в полицаях не состояла, советских людей гестапо не выдавала. Просто… Нужно же было как-то выживать. И есть что-то нужно было, и в Германию на работы не угодить…

Лаврик упорно смотрел только на Мазура:

– Ну вот… А метрика и еще парочка итальянских документов у нашей героини сохранились. Она и пошла к итальянцам. В бумагах об этом ни слова… но она им явно что-то наплела – к дочке коммунистов отношение с самого начала было бы настороженное… Что, интересно?

– Что отец был инженером и политикой абсолютно не интересовался – в Советский Союз приехал исключительно на заработки, как многие иностранцы тогда, – сказала тетя Фая отрешенно.

 – Что в тридцать седьмом отца с матерью расстреляли, а я каким-то чудом осталась на свободе – но в институт, как дочь врагов народа, не приняли, едва удалось поступить в этот техникум… Они меня мурыжили недели две – видимо, посылали запрос в Италию. Потом вызвали и взяли на работу.