Пиранья

«Ни хрена не понимаю», – мысленно прокомментировал Мазур столь несвойственную Бульдогу мимику.

– Кирилл Степанович, едем немедленно, – почти шепотом сообщил ему адмирал на ухо. – Вас по всему городу ищут, Первый распорядился добыть хоть из-под земли…

И Мазур сообразил, что от присутствия на митинге судьба его избавила, так что самому врать и изворачиваться не придется.

Глава четвертая

Белое солнце пустыни

Вертолет стрекочущим призраком несся над самой водой, едва не вспахивая колесами темные волны, не видимый для береговых радаров. На том берегу, куда они направлялись, не было сплошной сети локаторов, равно как и серьезной погранохраны – но все равно, в подобных случаях предосторожности принимаются по максимуму.

Небо над Красным морем, к сожалению, было безоблачным, как большую часть года, усыпанным крупными звездами, – другими словами, погода стояла омерзительная. Давно известно и проверено на опыте, что друзья диверсанта как раз непогодье, тучи, дождь и снег, но вот снега тут и зимой не допросишься.

«Прямо-таки согласно поэме, – подумал Мазур с вялым раздражением. – Их было сильных – семеро, их было смелых – семеро…»

Вот именно, семеро.

Семь человек, затянутых в черные гидрокостюмы, со спаренными баллонами на груди, с поднятыми на лбы масками, при всей амуниции, с поклажей и оружием в больших пластиковых мешках, притороченных к поясам линями. Чтобы поменять одну стихию на другую, воздух на воду, потребовалась бы какая-то пара секунд.

Вертолет несся над самой водой, то по прямой, «полетом ворона», то выписывая плавные огромные дуги, – когда локатор засекал впереди случайное судно, зачем-то болтавшееся в море ночной порой. И далеко его огибал, не делая различий меж патрульными военными кораблями полудюжины держав, посудинами контрабандистов и вполне мирными сухогрузами.

Сейчас любой свидетель был одинаково неприемлем, потому что они, цинично выражаясь, летели с заранее обдуманным намерением нарушить границу пусть и кукольного, но суверенного государства.

Оно, конечно, не впервой. Рутина. Однако Мазур никак не мог справиться с глухим, устоявшимся раздражением. Лучше уж быть рядовым членом группы, чем командиром, в такой ситуации.

Начать следовало с того, что боевиков, профессионалов при нем было только трое – Куманек, Викинг и Землемер.

Лаврик и доктор Лымарь, конечно, неплохо освоили акваланг и оружие, бывали в деле, видывали виды, но, по большому счету, оставались все же дилетантами, нахватавшимися вершков врачом и контрразведчиком.

Но не это главное, не это… Главный источник раздражения звался Вундеркиндом и сидел рядом, касаясь Мазурова бока ножнами кинжала, с совершенно бесстрастным в полумраке лицом – и даже, кажется, подремывал, что говорило о великолепных нервах.