Пиранья

Правда, физиономии у солдатиков были совершенно одинаковыми, местными, – и неведомый живописец (быть может, этот студентик в очках) для пущей наглядности изобразил на фуражке одного красную звезду, огромную, сочную, а второму пририсовал на нагрудный карман френча столь же огромную эмблему республиканской армии (чем изрядно погрешил против правил, касавшихся здешних знаков различия).

– Здорово, – сказал Мазур, чтобы сделать приятное девушке, ждавшей горячего одобрения.

И подумал уныло, сварливо: ну самое время заниматься плакатиками, когда в стране творится черт знает что…"

"– Сегодня будет митинг на площади Зархоб, – сказала Лейла, то поднимая на него глаза, то опуская взгляд, трепеща великолепными ресницами.

 – Мне выступать. Если ты ничем не занят, быть может, поприсутствуешь? Я раздобуду нашу форму, чтобы на тебя не обращали внимания, будешь стоять не на трибуне, а внизу, я же понимаю, что нельзя мелькать на людях. Но мне бы очень хотелось…

По ее лицу видно было, что она и в самом деле искренне хочет, чтобы Мазур принял приглашение. Не первое, кстати, – но прежние Мазур дипломатично отклонял…

Показалось ему, или девчонка в самом деле, перехватив его взгляд, чуть зарумянилась? Мазур предпочел считать, что ему привиделось, хотя подобные взгляды наблюдал не впервые.

Проще думать, что нет тут никакого кокетства и никакого подтекста, не имевшего ничего общего с идеологией-агитацией, – иначе влипнешь так, что не отмоешься. Специфическая страна пребывания, где обстановка сложнейшая, а политруков и просто болтунов, выразимся деликатно, среди сослуживцев столько, что поневоле станешь жить по правилам пуганой вороны, научила уже кое-чему жизнь на грешной земле, – где сложностей не в пример больше, чем под водой.

Увы, есть вещи, о которых Лейле и заикаться не стоит – чтобы не потеряла детски наивную веру в хрустальную незамутненность идеалов и романтическое величие Старшего Брата.

Она напряженно ждала – загадочная и пленительная восточная красавица, вместо невесомых шелков щеголявшая в военной форме, здешняя комсомольская богиня, Пассионария…

– Я постараюсь, – сказал Мазур. – Если только не сорвут на задание.

И он твердо решил, не полагаясь на отцов-командиров, уже через полчасика сам выдумать себе задание – благо проверить его будет невозможно.

Дверь распахнулась – и, к немалому удивлению Мазура, в обширный зал вошел контр-адмирал Адашев собственной персоной. По всем правилам козырнув Лейле, – она, как-никак, была министром и членом политбюро, а субординацию адмирал понимал твердо – он прямиком направился к Мазуру. На его бульдожьей физиономии, вот чудо, сияла едва ли не искательная улыбка.