Пиранья

И произнес лениво, неприязненно:

– А кто это к нам пришел? А это его высокопревосходительство, цельный адмирал – какая честь, какая радость, обосраться и не жить… Мало мы вас стреляли в тридцать седьмом, вот что я тебе скажу, хомяк ты толстомордый, пидарас гнойный, крыса береговая, толстожопая, мать твою вперехлест и через клюз, и бабке твоей бушприт в задницу, выблядок позорный…

Мазур, застыв в сторонке, ждал бури. Не родился еще на свете адмирал, который спустит такое капитану третьего ранга, пусть даже особисту…

Но гроза так и не грянула.

Улыбаясь глупо и, такое впечатление, подобострастно, адмирал сказал:

– Константин Кимович, голубчик, ну что уж вы так… Переутомились, я понимаю…

– Мало мы вас шлепали в тридцать седьмом… – сказал Лаврик мечтательно. – Точно тебе говорю…

Адмирал и ухом не повел, стоя с кривой улыбочкой на лице. Мазур решительно отказывался понимать происходящее. Какие поправки ни вводи на секретность, какие допущения ни делай, никак Лаврик не может оказаться при нынешнем раскладе старше Бульдога – что по видимой табели о рангах, что по потаенной.

А меж тем Бульдог держался, словно нашкодивший юнга перед суровым боцманом.

– Кирилл Степанович, – сказал адмирал, виляя взглядом. – Можем мы поговорить, без свидетелей?"

"Мазур молча повернулся и пошел в ту комнату, где у прежнего владельца был кабинет – стол сохранился, массивный, с медными украшениями, пустые книжные полки – неподъемные, сработанные на века еще при королеве Виктории. Сам он здесь практически и не бывал, кабинет ему оказался совершенно ни к чему.

– Перебрал Константин Кимович, – сказал адмирал.

 – Переутомился. Страна пребывания непростая, условия тяжелые…

– Да, – сказал Мазур.

– Не стоит обижаться на чекиста в таком состоянии…

– Да.

Адашев упрямо на него не смотрел:

– Вот именно, страна пребывания непростая… Постоянные вражеские вылазки – диверсанты, контрреволюционная эмиграция… Вот сегодня хотя бы взять… Возле порта расстреляли нашу машину в упор, из трех автоматов. Генерал-майор Кумышев погиб, и с ним Сережа Марченко… Вы их знали? Кумышева хотя бы?

– Нет, – сказал Мазур.

– А мы были приятели… Неплохой мужик… – он подошел поближе.

 – Кирилл Степанович, такое дело… Чуть ли не в центре случилась еще одна вражеская вылазка, патруль примчался на стрельбу, нашел машину, изрешеченную… Убили наповал двух местных товарищей из военного министерства… и вот ведь как… там была ваша жена, она их знала, на экскурсии по городу ездила… Кирилл Степанович, вы, главное, крепитесь… Я имею в виду, ее тоже… убили…

Почему-то Мазуру хотелось смеяться – долго, громко, нескончаемо, пусть и невесело.