Пиранья

Но когда к нему заявится не импозантный ведущий с красивой сединой, а молодая женщина…

— Не получится серьезного разговора, а? — понятливо подхватил Мазур. — А значит, и хорошего репортажа…

— Правильно.

— Все равно не врубаюсь, — сказал Мазур. — При чем тут импозантная вывеска в моем лице?

— Господи, это же так просто! — с досадой сказала Энджел. — Я куплю тебе приличный костюм — тут есть местечко, где можно взять весьма неплохой за какие-то полсотни баков. Для пущей важности наденешь очки — с простыми стеклами, но в красивой оправе… Это ты будешь американским репортером, ясно? А я — не более чем скромной переводчицей.

Звезда американского телеэкрана и девчонка-переводчица… Ну, сообразил наконец? Разумеется, я тебя предварительно как следует вышколю, выучишь вопросы — на случай, если он захочет говорить по-английски, он как-никак учился у нас в Штатах, чуть ли не в Принстоне… Усек?

— А это безопасно? — спросил Мазур. — Черт их знает, этих партизан. Дикий народ…

— Глупости. Партизаны во всем мире обожают журналистов. Я была и в Африке, и в Юго-Восточной Азии, везде одно и то же, а здесь, вдобавок, следует делать поправку на Латинскую Америку с ее любовью к театральным эффектам, здесь журналистов обожают в квадрате.

— А Дик?

— Дик — оператор, ему камеру держать… Ну?

— Ох, не знаю… — сказал Мазур с сомнением. — Нам что же, придется переться в джунгли?

— Зачем? Они сами предпочитают большую часть времени жить с комфортом где-нибудь в городе. Не знаю всех подробностей, но ручаться можно, что у здешнего команданте куча конспиративных квартир в той же Ла-Бьянке, где он главным образом и обитает — с кондиционером, набитым напитками холодильником и смазливыми товарищами по нелегкой борьбе женского пола.

Если все будет в порядке, завтра должен объявиться связной… Говорю тебе, это абсолютно безопасно. Нас проводят на явку, поговорим и преспокойно уедем.

— Знаешь что? — фыркнул Мазур. — Это тебе обойдется в лишнюю сотню баков. Насчет вывески мы не договаривались.

— Господи! — усмехнулась Энджел. — Подумать только, что весь мир упрекает в меркантильности именно нас, американцев… не видали они австралийцев… Значит, ты не против?

— Подумать надо, — сказал Мазур, меряя ее многозначительным взглядом.

 — Прикинуть…

Девочка оказалась на высоте — без лишних церемоний отставила пустой стакан, встала, непринужденно скинула халатик и прошла мимо Мазура к постели, сунув ему в ладонь с великолепной небрежностью яркую коробочку.

Мазур, естественно, последовал за ней, не теряя времени — и получил свое с должным набором стонов-охов-вздохов, на все лады, под одобрительным взглядом старинного моряка в эполетах, под скрежет старенького вентилятора.